Находившийся там полковник при виде его поднялся и, пожав руку, указал на стул рядом с собой.
– Присаживайтесь, Руслан Владимирович. Обед сейчас подадут. Не желаете ли по рюмочке, в качестве аперитиву?
– Я равнодушен к спиртному, Павел Лукич, – пожал парень плечами. – Видел, до чего иных вино доводит. И папашу моего в том числе.
– Что ж, тогда и я не буду, – легко согласился полковник. – Князь, дозвольте вопрос задать?
– Конечно, спрашивайте, – насторожился Шатун.
– Что вы испытываете к моей дочери? – вздохнув, словно нырять собрался, спросил Вяземский.
– Она мне очень нравится, – честно признался Руслан. – Но я помню, что вы, Павел Лукич, считаете меня возможным охотником за приданым. Так что, пока дела не поправлю, ни о чем и речи быть не может.
– Ох, ты… – едва сдержался полковник, смущенно потупившись.
Ответ этого молодого, украшенного шрамами мужчины заставил его вздрогнуть и крепко растеряться. Такой откровенности полковник не ожидал. Собравшись с мыслями, Вяземский окинул парня задумчивым взглядом и, качнув головой, негромко проворчал:
– Однако умеете вы по самую маковку в дерьмо макнуть.
– Господь с вами, Павел Лукич, – хмыкнул Руслан. – Правда, она и есть правда. Она редко сладкой бывает. Мы с вами, ваше высокопревосходительство, офицеры и словесные кружева нам плести ни к лицу. Что вы хотите знать, Павел Лукич? Спрашивайте, мне скрывать нечего.
– А ежели я о личном спрошу? – нашелся Вяземский.
– О чем не захочу говорить, скрою.
Промолчу. Но лгать не стану, слово чести, – твердо ответил Шатун.
– Ладно. Посмотрим, – усмехнулся полковник и, расправив усы, спросил: – Вы про поправку дел серьезно говорите, или так, для красного словца?
– Правду. И уже занимаюсь этим. У князя Тарханова я вам чистую правду сказал. Имею и свое дело, и в доле с купцом первой гильдии состою.
– Выходит, желаешь фамильное гнездо тут устроить?
– Да. Нравятся мне эти места. Тепло, еда вкусная, народ душевный, – пожал Шатун плечами.
– Да и землю под имение мне тут выдали. Так что да. Теперь это и будет моим родовым гнездом.
– Ну, может, оно и верно, – помолчав, протянул Вяземский. – А как с семьей будет?
– Да кто ж его знает. Отдадите за меня Катерину, значит, быть ей княгиней. А нет, буду другую искать.
– Что, вот так просто и отступишься? – вдруг возмутился полковник.
– Так ведь насильно мил не будешь, – развел Шатун руками.
