И кстати, попробуй собрать хворосту и разжечь костер. Зажигалка есть?
Антон кивнул с пришибленным видом. Он приблизился вплотную к Тиме, с усилием вытаскивая ноги из сугробов.
– Тимыч… а ты уверен, что пойдешь правильно? – шепотом спросил он, и Тима вздрогнул. Будто ледяная игла кольнула где-то в область сердца.
– Я очень надеюсь.
– Может, пусть «пылесосы» остынут? Позже попробуем снова завести? – предложил Антон: ему явно не хотелось оставаться за главного.
Тима только покачал головой. Он уже собирался идти, потом вспомнил о чем-то и достал из куртки фляжку в кожаном чехле.
– Возьми, там коньяк. Это если совсем будет холодно.
Проваливаясь по колено в снегу, Тима поковылял вперед. За спиной слышался сдавленный плач Яны.
– Что это? – спросила Лана, указывая на фляжку в руках Антона. – Спирт?
– Коньяк.
Яна продолжала всхлипывать.
– Ну все, перестань, – попытался успокоить ее Антон, но девушка неожиданно подняла голову и спросила:
– Мы ведь не останемся здесь навсегда, правда? Мы… у нас завтра билеты домой, вы помните?
– Яна, успокойся, – произнесла Лана, хотя голос у нее тоже заметно дрожал.
– Все будет нормально, нас наверняка уже давно ищут.
Пока девушки разговаривали, Антон озабоченно поглядывал на фару снегохода Тимы: свет медленно, но неуклонно тускнел, а это означало одно – аккумулятор садился. Но если он выключит свет, чтобы сберечь энергию, они останутся в кромешной темноте, а для его впечатлительных сокурсниц это равносильно смерти. Он машинально открутил колпачок с фляжки и сделал глоток.
Скоро исчезла и та едва различимая полоска, которая до недавних пор гордо именовалась дорогой. Теперь Тима брел практически наугад, освещая свой путь фонарем. Пару раз ему казалось, что справа что-то светлеет, и он с надеждой шел туда, моля бога, чтобы это оказалась нужная им просека, но каждый раз его ждало разочарование.
«Еще метров сто, и я буду слышать потусторонние звуки», – подумал юноша, озираясь по сторонам. Он внимательно прислушивался в надежде услышать рокот снегоходов разыскивающих их ребят, но все, что улавливали его органы слуха, – тихий монотонный шелест падающего снега.
Подул ветер, и Тима зябко поежился – вязаного свитера однозначно не хватало. В ботинки набилось снега, и Тима уже всерьез задумался о разумности своего решения оставить ребят и в одиночку добираться до базы. Прыгающий луч фонаря выхватывал из темноты свисающие мохнатые ветви елей, напоминающие искривленные лапы доисторических рептилий.
