Что происходит? Где он?
Антон, очевидно, выскочил на улицу, потому что в лицо пахнуло свежим, морозным воздухом, тут же потянуло холодом.
Вертолет?!
Сбросив с себя остатки сна, Тима нерешительно сделал пару шагов. Взгляд его упал на кровать, на которой сидела с мрачным видом Яна, пытаясь расчесать волосы, и Лана, поправляющая свитер. В голове будто раскаленной стрелой пронеслась мысль:
«Неужели сон?!.»
Спотыкаясь, он выбежал из дома и, с наслаждением жмуря отвыкшие от яркого света глаза, уставился в небо.
В дверях показалась Лана. Лицо у нее было опухшим со сна, на правой щеке осталась отметина от импровизированной подушки – шапки, в которой были сложены ее перчатки. «Плюх-плюх» стало намного громче, и Тима окончательно убедился, что это не что иное, как звук работающих лопастей. Боже, какой же сладостный звук!
Вскоре они действительно увидели в небе зависший вертолет. Издалека он выглядел как громадная стрекоза из металла и стекла.
– К нам! Сюда!!! – завопил Антон, размахивая руками.
– Они нас увидели, Тимыч!
– ЭЙ, МЫ ЗДЕСЬ! – вторил ему Тима, чувствуя, что теперь-то он познал, что такое истинное счастье.
Боковая дверь вертолета скользнула в сторону, и в проеме показался человек. Дядя Ланы, Евгений. Он помахал им рукой и что-то сказал пилоту.
– Боже, наконец-то, – пробормотала Лана, покачнувшись.
Вертолет начал снижение. Лопасти приземляющейся машины устроили небольшой смерч, и на некоторое время молодых людей накрыла белая пелена блестящего в утреннем солнце снега.
Евгений выскочил из вертолета, лицо осунувшееся, но безмерно счастливое.
– Слава богу, – только и сказал он, обнимая каждого из них. – Нашлись, вашу мать…
– А раньше вы прилететь не могли? – капризно спросила Яна.
Евгений что-то отвечал, а Тима во все глаза смотрел на друзей. Антон, он же Тоха, Янка и, самое главное, Лана, все на месте, все живы-здоровы…
– Ты чего это все пялишься? – с подозрением посмотрела Лана на него. – Никак не проснулся?
– Как… ты себя чувствуешь, Янка? – слегка охрипшим голосом спросил Тима.
Та пожала плечами:
– Нормально. Только в душ хочу. А почему ты спрашиваешь?
«Сон… Всего лишь сон», – долбилось в голове. Тима поверить не мог, что такое возможно, ему чудилось, что за эту ночь он прожил несколько жизней… Внезапно он наклонился к Яне и крепко обнял, целуя ее в лицо, щеки, шею.
– Пусти, Тимка, – отбивалась она. – То от тебя взгляда не дождешься, а то бросаешься как псих…
Тима ликовал.
