Дильс кинулся к Злате и схватил ее за плечи, но внезапно она повернулась и нанесла ему такой мощный удар в живот, что он отлетел в сторону, как теннисный мячик, и с выпученными глазами захрипел, хватая ртом воздух.
Ледяная линза с девушкой на мгновение вспыхнула ярко-алым, словно внутри выплеснули артериальную кровь. Злата снова начала стонать, а потом завыла, рука, касающаяся льда, затряслась, но она продолжала ее держать. Ручейки из-под ладони уже не бежали – оттуда с легким потрескиванием сыпались искры.
Вой становился громче, и он был намного ужаснее предсмертных криков Яны. Слыша эти неземные, утробные звуки, издаваемые глоткой Златы, Тима поневоле думал об обезумевшей корове, которую крокодил тащит в болото.
– АЗГ’ХГАРД!!! ВИЕН, ИТА СУННКЪЯВВИЯ!!! – рычала Злата. Капюшон слетел с головы, ее рот начал дергаться, как у эпилептика, с которым случился припадок, из носа потоком хлынула кровь. – ХЪЯЦ’НИГУННИ!!!"
"Дильс и Тух-Тух стояли, не в силах даже моргнуть. Стало трудно дышать, легкие работали как кузнечные мехи, на виски давила пульсирующая боль.
Ноги будто вросли в пол, и все неотрывно смотрели, как Злата билась в конвульсиях. Сталактиты стали один за другим встревоженно вспыхивать, как маяки. Глыбу продолжало раскачивать, и Тиме казалось, что он видит искаженное злобой лицо девушки, теперь ее глаза раскрыты, раскрыты так широко, что казалось, в следующую секунду они выкатятся на щеки, а ее волосы вздымались и опадали в такт раскачиванию, как чайка на волнах.
Первым опомнился Дильс. Что-то крича (из-за воя Златы Тима не расслышал), он ухватился обеими руками за косу Златы и резко рванул на себя. В какой-то страшный момент Тиме почудилось, что у него ничего не получится, и сейчас он просто откатится в сторону, сжимая в руках окровавленный скальп жены, а она будет продолжать безумно выть с оголенным черепом, держась за этот проклятый кусок льда, но нет. Они вместе упали к стенке, после чего раскачивания ледышки тут же прекратились.
От контуров рыжеволосой девушки исходило ровное свечение. Искры, сыпавшиеся из-под ладони Златы, плавили ледяную крошку, шипя и потрескивая, от них шел едва видимый пар. Сталактиты успокаивались и медленно темнели, все одновременно, так гаснут лампы в кинотеатре после третьего звонка.
На негнущихся ногах Дильс проковылял к Злате. Лицо ее было синюшного цвета, и льющаяся из носа кровь была похожа на черничный компот. В углу рта пузырилась пена.
