Тима сидел как каменный истукан, не в силах пошевелить пальцем; зажал уши руками, но кошмарные крики все равно были слышны. Что они собираются делать? Он встал. Стряхнул с колен и рукавов крошки, которых там, в общем-то, не было. И пошел туда, откуда доносился нечеловеческий вой.
Из палатки уже вылезал Тух-Тух, вид у него был недовольный, словно там внутри он ожидал увидеть еще кучу алмазов. Следом за ним выполз Дильс. Между тем крики стали стихать, им на смену пришли жалобные завывания.
– Мы разрезали на ней одежду, – сказал Дильс.
Лицо его было землистого цвета, руки тряслись мелкой дрожью. – Она ей… давила.
Сам не понимая, что он делает, Тима вырвал у Дильса фонарь и заглянул внутрь. Его тут же окатила тяжелая волна спертого воздуха, но то, что предстало перед его взором, оказалось куда хуже вони. Лежащее внутри тело уже с трудом можно было назвать человеческим. Гора рыхлого мяса, слегка колышущегося, на стеганых штанах и свитере длинные надрезы, наружу вывалились огромные морщинистые складки. Он смотрел, не в силах пошевелиться от этого зрелища.
Неужели эти серые испещренные морщинами мешки и есть тело Яны?! Он видел темные вены, проступающие на складках, и его чуть не вырвало. Лица Яны он не видел, но, сказать откровенно, был безумно рад этому. Она что-то замычала, и палатка затряслась – вероятно, она отлежала бок и решила перевернуться.
Вне себя от ужаса, Тима вылетел наружу и наткнулся на Дильса с Тух-Тухом.
– … говорил с Тимофеем, – объяснял норвежец Дильсу, и он понял, о чем шла речь.
– Нет, – ответил Дильс.
– Это уже не человек, – напирал Тух-Тух, с явной неохотой пряча нож.
– Не тебе решать ее судьбу, – сказал Дильс и пошел успокаивать Злату.
– А кому, Дильс?! – крикнул ему вслед норвежец, но тот не ответил.
– Вы изрезали ее одежду? – спрашивала Злата, и, когда Дильс кивнул, она задала вполне логичный вопрос: – Но она же замерзнет?
– Для нее это уже не так важно, – сказал Тух-Тух."
"Глаза Златы загорелись такой необузданной яростью, что даже Тух-Тух отпрянул.
– Ничего не видишь, кроме своих камней?! Да будь ты проклят, и весь твой род! И будь проклят тот день, когда мы нашли тебя! Нужно было оставить тебя подыхать в снегу!
– Спасибо за ласковые слова. – Тух-Тух быстро взял себя в руки. – А насчет моих потомков можешь не беспокоиться – у меня никого нет. Был сынок, да и тот отдал концы.
Яна закричала снова. Тима тихо застонал, приказывая держать себя в руках. Когда же закончится этот кошмар?!!
Ночь тянулась бесконечно.
