Все давно поняли, что на свете нет ничего такого, что могло бы повлиять на его настроение, и оставалось только поражаться, насколько глубоко человек может абстрагироваться от внешних неурядиц и проблем, типа холода, голода и прочего, чего сейчас у этих людей хватает с лихвой.
– Она даже не хочет вылезать из спальника и тихо плачет, – сказал Тима. Он остановил колючий взгляд на Злате, будто считая ее источником всех неприятностей. – Я боюсь, что это будет только прогрессировать.
– Скажешь тоже, – скривился Антон, но лицо его стало встревоженным.
– Насколько там все плохо?
– Иди, взгляни, – сказал Тима, передавая свою порцию другу.
Антон недовольно покосился на него:
– Ты тоже объявляешь голодовку?
– Нет, просто сейчас не хочу. Слушайте, мы должны что-то решать. Ей все хуже и хуже.
– Вон у нее спросите, – сказал Костя, ткнув чайной ложкой в Злату. – Ты же все видишь и знаешь, скажи, в чем проблема? – поддел он ее.
Лицо Златы на мгновение стало беспомощным.
– Не знаю. Я же не господь бог.
Нам нужно покинуть это место. Но теперь уже поздно.
Дильс скрипнул зубами и спросил голосом смертельно уставшего человека:
– Ты думаешь, я зверь? Будто я не понимаю, что происходит? Но сейчас единственное, что мы можем делать, это ждать.
Злата засмеялась, и всем стало неуютно от этого смеха.
– Извини, Дильс, но ты глупец. Ты все еще веришь, что мы выберемся отсюда? – свистящим шепотом спросила она. – Ты когда-нибудь встречал столько совпадений? Вертолет, чилийская база, смерч, паутина… Это кольцо смерти, и оно сжимается с каждым днем.
Неужели ты ничего не понял?! Нас как будто нарочно, как крыс, заманивают все глубже и глубже.
– Закрой рот, – голос у Дильса стал каким-то безжизненным.
Злата кивнула:
– Я закрою рот, Дильс. Только знай, если Яна будет продолжать набирать вес, она не сможет никуда выйти, даже в туалет, я уж не говорю о том, чтобы пролезть в лаз, а уж идти к какой-то станции и подавно.
– Злата, послушай…
– А если мы будем сидеть сложа руки, она скоро умрет, – закончила с убийственным спокойствием Злата.
В воздухе повисла мертвая тишина. Даже вечно ехидно ухмыляющуюся физиономию Кости перекосило от испуга:
– Чт… что?! – Он, как всегда в такие моменты, начал заикаться.
– У тебя заложило уши? Повторяю: дорог каждый день, – глухо произнесла Злата. – Пойду вымою посуду…
Она собрала миски с кружками и пошла к выходу.
– Что, все действительно так хреново? – задал вопрос Антон.
