Тащить Тух-Туха без Дильса было делом весьма непростым, учитывая, что все устали, как навьюченные ишаки. Сначала показалась голова норвежца. Косички, в которые он заплел свою бороду, торчали как иглы дикобраза. Глаза остекленевшие, в них плескался ужас, древний, животный, словно он повидался с самим дьяволом. Он подтянулся на руках и бессильно свалился прямо на землю. Артур быстро отстегнул ремень с его пояса, и Аммонит стал медленно опускать веревку Дильсу.
– Что произошло? – спросил Тима, когда Дильс вылез наружу.
– Не знаю, – отряхиваясь, буркнул тот. – Там вообще пустой отсек, три на три, как сортир. Пещера геометрически ровная, ни трещинки, ни выступа. И холодно, черт его раздери. Да, еще глыба какая-то ледяная в углу.
– Глыба? – недоверчиво глядя на застывшее в неподвижности тело Тух-Туха, сказал Тима. – Что ж, получается, он ледышки испугался?"
"– Все может быть, – авторитетно заявил Костя. Он уже вел себя в свойственной ему в последнее время манере. – Нервишки не выдержали, и писец кролику.
– Его нервишки, Костя, уж покрепче твоих будут, – обронил Дильс. – Может, давление? Тух-Тух!
Норвежец с усилием повернул голову на голос.
– Так… стало тяжело дышать… – слабым голосом проговорил он. – Не знаю… как получилось.
– Идти можешь? – Дильс схватил его за шиворот куртки и грубо затряс. – Поднимайся!
Качаясь, как тростинка на ветру, Тух-Тух встал на ноги.
– Да, все нормально, – сказал он более твердым голосом. – Ага, все нормально…
– Может, завалить эту дыру камнем? – предложила Яна, но Дильс был против.
– Хватит, и так столько провозились, – отрезал он. – Шевелитесь, быстрее!
Дильс рассказал Злате о кладе, но та никак не отреагировала на эту новость. Это немного разозлило Дильса, а тут еще Костя под руку попался, неестественно долго ковыряясь возле рюкзаков и шурша пакетами. Дильс направился к нему.
– Не обижайся, Константин, но я тебя предупреждал. Так что давай сюда.
– В смысле? – отступил на шаг назад Костя. Лицо его стало красным от злости, глаза превратились в щелки.
– Ты сам знаешь, сынок.
Наступило молчание. На лице Кости с неимоверной скоростью отразился весь спектр человеческих эмоций – растерянность, страх, понимание, закипающее раздражение и, наконец, тихая, слепая ярость.
– Ты мне не папаша, Дильс. И нравоучения читай Артуру или еще кому, а ко мне не лезь, слышишь?!
Никто не сомневался, что в следующий момент вконец оборзевший Костя полетит на землю от удара разъяренного Дильса.
