Их было двое, и, глядя на них, Лана вспоминала чеховский рассказ «Толстый и тонкий». Тонкий был с мрачным лицом, словно ему только что сообщили о том, что его дом сгорел, толстый, наоборот, улыбался к месту и не к месту.
– Кем вам приходился Антон?
– Друг.
– Насколько близкий друг?
– То есть?
– Вам неясен вопрос?
– Вас интересует интимная сторона дела? – стиснув зубы, спросила Лана. В голове уже начало покалывать.
– Зачем вы так…
От мерзкой улыбки толстяка хотелось выть.
– В котором часу вы потерялись?
– Точно не помню, я была напугана.
– И что было дальше?
– Кажется, я потеряла сознание.
– Кажется?
– Да, вроде.
– Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.
– Я не помню! – выкрикнула Лана. – Мне… стало плохо, и все!
– Ладно, ладно, успокойтесь…
И все в таком духе. Людмила Васильевна сидела в полной неподвижности, ей было невыносимо больно видеть, какие страдания приносят ее дочери вопросы сыщиков.
– Вы звали на помощь?
– Конечно.
– В этот день употребляли что-то? Алкоголь, еще что-то? Может, травку?
– Нет, – решительно ответила Лана.
– Я вообще не пью и никогда не пробовала наркотики.
Промучившись еще полчаса, оперативники ушли ни с чем. Когда за ними закрылась дверь, Лана дала волю чувствам и разрыдалась. Шел уже шестой день, а о ребятах ни слуху ни духу.
Людмила Васильевна обняла дочь.
– Завтра тебя выпишут, – гладя ее по волосам, успокаивающе сказала она. – А вечером мы улетим домой…
– Я не могу, – со слезами сказала девушка, вытирая мокрое лицо. – Что я скажу матери Яны?
– Она уже здесь, – терпеливо сказала мама, – и другие родители приехали.
Ты все равно ничего не сможешь сделать.
Лана отстранилась от матери и опустошенно смотрела в запылившееся окно. А что же дядя Женя? Она ведь только что соврала милиционерам, и все потому, что это он так ей посоветовал! Как теперь быть?!
На следующий день за три часа до вылета она встретилась с дядей. Тот был небрит, под глазами темные круги, но держался уверенно и спокойно, и это вселило в Лану крохотную надежду.
– Отойдем, – сказал он, и они отошли в сторону, оставив Людмилу Васильевну терзаться сомнениями: она всегда осуждала брата за легкомысленный, как она считала, образ жизни. Зачем ее дочь понадобилась ему именно сейчас?!
– Твои друзья живы, – сказал Евгений, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы мать Ланы не могла их слышать.
– Да? И как это вы узнали? – улыбнулась Лана, но улыбка вышла безрадостной.
– Долго объяснять, – Евгений закурил.
