У Арея крупные неприятности. У него и у всех его приятелей. Поэтому, если в руки тебе попутно свалятся бронзовые крылышки светлой, не упускай их. Я дам хорошую цену. Спрос на такие сувениры всегда стабильный. Главное, знать, что, где и кому предложить.
Ирка подумала, что с этим у него проблем не возникнет. Двуликий явно знал, где и кому.
– Если все так просто, почему бы вам не пойти и не взять у Арея дарх самому? – не без язвительности поинтересовалась Ирка.
Двуликий нетерпеливо мотнул головой.
– Если бы я мог сделать это сам, я не предлагал бы тебе сделку.
Так что, по рукам, валькирия? Клянешься? Согласен даже без подписи. Уж я-то знаю, кому можно верить.
Двуликий стащил с руки перчатку и протянул Ирке ладонь. Ладонь у него была удивительно гладкой, без единой линии. Ирка задержала на ней взгляд. Предупреждение Мамзелькиной свежим утопленником всплыло у нее в памяти.
– Руку жать не буду. Клясться тоже не буду, – отказала она.
– Как не будешь? КЛЯНИСЬ! – страшно возвысил голос Двуликий.
Его глаза полыхнули из-под маски – яростно, требовательно, нетерпеливо.
Настойчивая ладонь тянулась к Ирке. Казалось, только распахнешь на миг пальцы и – все, рукопожатия уже не разорвать. Никогда.
– Клясться не буду. Но я подумаю, – сказала Ирка, опуская глаза, чтобы не ощущать назойливого давления бога торговцев и ростовщиков.
– Ты подумаешь? Да кто ты такая, чтобы думать? Жалкая калека, которой волею судьбы достались доспехи валькирии! КЛЯНИСЬ!
– Нет. Никаких клятвенных сделок с разжалованным божком лжецов я заключать не буду, – сказала Ирка с вызовом.
Робость и деликатность – эти два бича действительно великодушных сердец, когда им приходится общаться с хамами, – отступили. Бывают моменты, когда церемонии невозможны.
– ЧТО? – взвился Двуликий. – Ты играешь со смертью! Я отберу у тебя шлем прямо сейчас!
Мгновение – и жезл в его ладони превратился в изогнутый клинок со множеством зазубрин. У Ирки закружилась голова. Зазубрины сквозили нездешней силой. Ирка внезапно поняла, что дает клинку Двуликого силу.
Жертвенная кровь. Много жертвенной крови.
Что ж! Пусть победит тот, кто достоин. Поздно бояться. В серьезном бою, когда некуда отступать, трусы всегда умирают первыми. Копье скользнуло в ладонь к Ирке. Его наконечник был нацелен точно в горло Двуликому, под отлитый подбородок маски.
– Начинайте! – сказала Ирка тихо. – Ваш выход, господин актер!
Двуликий Аа неожиданно притих. Изогнутый клинок улетучился из его пальчиков в неизвестном направлении.
