Интересоваться машинами – это было на уровне Мамая.
– Это была ржавая ничейная машина. Видно, ведьмак сам нашел ее недавно. Он снял замок, распахнул кузов, влез сам, впустил меня и закрыл за нами дверцы. Потом щелкнул пальцами, и все осветилось таким зеленым могильным светом. «А вот и мой слуга!» – сказал он. У меня под ногами лежало что-то довольно большое, ростом примерно... э-э... ну с Мефа, допустим.
– Поищи другие сравнения, – посоветовал Буслаев.
– Как скажешь. В общем там лежало тело, прикрытое белой простыней.
Я хотел сдернуть простыню, но ведьмак прошуршал, что этого делать не стоит. «Разве ты не можешь оживить его через тряпку? Я хочу, чтобы только я видел моего слугу!» – заявил он.
Арей склонил голову и внимательно посмотрел на Петруччо.
– И ты согласился? – с неожиданно мягким, почти психиатрическим интересом спросил он.
– Э-э... Ну да. Тряпка – не тряпка, какая мне разница? В общем я присел на корточки, хорошо сосредоточился и...
Чимоданов неопределенно зашевелил пальцами.
Меф понял его затруднение. Описать магию словами так же нереально, как нарисовать картину на воде. Особенно если речь идет не об обычной магии, а об уникальном даре.
– У тебя получилось? – спросил Арей.
– Не сразу. Я даже думал, что не получилось, потому что прошел почти час, а фигура так ни разу и не пошевелилась. Я уже отчаялся. Столько сил вбухал и все впустую. Но ведьмак, который все время держал своего слугу за пальцы на ноге, внезапно обрадовался и заявил, что все, достаточно.
Остальное он доделает и сам. Я, мол, гений и все такое!
Последнюю фразу Чимоданов произнес с восхитительной небрежностью. В том, что он гений, он никогда не сомневался.
– Простыню он с лица не снимал, нет? – снова уточнил Арей.
Чимоданов покачал головой, утратив некую часть самоуверенности.
– Я стал требовать обещанной платы. Тогда ведьмак вручил мне этот чемодан и заявил, что он меня не разочарует. Только чтобы я не открывал его прямо сейчас.
– И ты, конечно, сделал это в резиденции? – спросил Арей.
– Угу.
– И что нашел внутри?
– Вначале ничего. Он был пуст, – сказал Чимоданов. – На второй день пачку исписанной бумаги. Не знаю даже, на каком языке. Что-то арабское. На третий день – кинжал. На четвертый – кошелек, но не с золотом, а с мелкой медной монетой. На пятый – вареную курицу с рыбьей чешуей. Ну и гадость же на вид! На шестой день – руку отрубленную выше локтя с перстнями на пальцах. В общем на этом я и остановился.
