Открыв верхний ящик и пошарив по нему несколько секунд, сестрица, наконец, соизволила достать из него новую бутылку с маслом и поставить ее на столешницу рядом с Андреем.
– Лаврушка, передай, – произнесла она по-хозяйски и вернулась к чистке картофеля.
– Андрей, – поправил ее мой сосед и открыл для меня масло.
– Ну, Саша же называет тебя Лаврушкой, – повела она бровью и посмотрела на Лаврова с таким высокомерием, что вместо картофеля я бы повыковыривала глазки ей."
"– Шуня придумала так меня называть, Шуня меня так и называет.
Для всех остальных я Андрей, – абсолютно спокойным уверенным тоном ответил он и приобнял меня за талию, чтобы отвести немного в сторону, пока доставал из ящика стола ложку.
Вернулся к столу и перемешал приготовленный для пиццы соус.
До уха донеслось тихое фырканье сестры.
Какого черта, вообще?!
Налила масло в сковородку и, не выдержав, поинтересовалась:
– Света, у тебя ПМС или ПСМ?
– ПСМ? – нахмурилась она. – Что это?
– Предсвадебный мандраж, – не глядя на нее, закинула заранее замаринованные куриные ножки в сковородку и накрыла крышкой.
Сложила руки под грудью и бедром уперлась в столешницу, заглянув в глаза сестре. – Ты с самой первой минуты нашего с Андреем приезда пытаешься меня укусить. Что происходит?
– Ничего, – покачала она головой и сделала вид, что ей вообще плевать на все, что происходит вокруг.
– Нет. Что-то происходит, Света. И либо ты скажешь мне об этом сейчас, и мы нормально все обсудим как взрослые люди, чтобы больше не ссориться. Либо еще немного и мы с тобой крупно поругаемся, потому что, судя по всему, кусать исподтишка ты не перестанешь.
В чем дело?
– Да, ни в чем, – повела она плечом, продолжая ковырять картофелину. – Просто, не устаю поражаться тому, что тебе все всегда легко достается и ты всегда у родителей молодец, чтобы ты не делала.
– Ты сейчас серьёзно? – от услышанного с лица чуть не слетели очки. – Ты на солнце перегрелась?
– Разве нет? – подняла она, наконец, на меня взгляд полный осуждения. – Ты всё детство делала, что хотела.
Шла вразрез родительскому мнению и все равно была любимицей. Стоило мне их ослушаться, сразу следовали санкции. Родители были против, но ты все равно уехала в другой город и поступила там в университет. Я осталась с ними и постоянно слушала, какая ты у нас молодец. Потом ты купила там квартиру. А теперь привезла парня, которому папа уже разрешил называть себя батей. Хотя с Тимошей он познакомился на полгода раньше, но такого ему еще не было даже предложено.
