И тебе не стоит с ним связываться, шериф.
Иногда, усердствуя в поисках, можно найти совсем не то, чего ожидаешь.
Мезенцев молча смерил ее недовольным взглядом. Затем поднял с пола пакет с обломками черного ларца. Порывшись в пакете, шериф быстро нашел нужный фрагмент и показал его Кадише.
– Раз уж ты такая специалистка по местной чертовщине, может, тебе и это знакомо?
Кадиша увидела на обломке небольшое клеймо, выдавленное на полированной поверхности: буквы «М. И.» в небольшом круге, украшенном затейливыми завитушками.
– Это его знак, – глухо произнесла жрица, испуганно оглядевшись, словно опасалась, что кто-то может ее подслушать. – Его символ… Того, о ком я тебе только что говорила. Инесса сотрудничала с ним… Вполне вероятно, это он дал ей ларец. В благодарность за сшитых кукол…
– Снова эта загадочная личность? Так что же означают эти буквы?
– «М. И.», – повторила Кадиша. – Мастер Игрушек. Те, кто с ним знаком, знают его лишь под этим прозвищем. Но повторяю, шериф, если хочешь сохранить свою жизнь, никогда не ищи с ним встреч.
Даже я, хоть и немало повидала на этом свете, стараюсь держаться от него подальше.
31
Серебряный клинок
Еще вечером сильный ветер разогнал тучи, целый день висевшие над городом, и ночь была очень тихой. Улицы заливал мягкий лунный свет.
Клим Поликутин и Серафима Долмацкая гуляли по городу, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.
Серафиме не хотелось идти домой, там ждал отец со своими обвинениями.
Клим сказал в академии, что будет сегодня ночевать дома. Зная сложившуюся в его семье ситуацию, руководство не стало возражать. Поэтому он не опасался, что его кто-то хватится дома либо в академии.
– Так что скажешь? – спросила у него Серафима. – Ты подумал над моим предложением? Готов жить отдельно от родителей?
– Давно готов, – тяжело вздохнул парень. – Да вот только они, похоже, к этому не готовы. А особенно сейчас, после всего, что случилось… Слышала бы ты, что они мне наговорили.
– Понимаю, – тихо произнесла девушка.
Они подошли к темному дому Поликутиных и замерли у крыльца, глядя на ночное небо. Клим обнял Серафиму и прижал к себе, она уткнулась лбом в его грудь.
– Иногда мне кажется, что мы никогда не будем счастливы, – мягко произнес он.
– Будем. Как только плюнем на все нравоучения родителей, – заверила его Серафима.
– Как поживает твой отец?
– Я не видела его уже пару дней.
