А ведь когда-то она считалась его лучшим агентом, и он мог доверить ей взлом и кражу любой сложности!
Платон Евсеевич просто не знал, как поступить с дочерью. Он уже перепробовал все: и лесть, и угрозы. Но Серафима все больше отдалялась от него, и он опасался, что она совсем уйдет из его жизни, если он продолжит давить на нее.
Но смириться с присутствием этого мальчишки? Никогда! Он никогда не простит Ивана за то, что тот сделал, и не примет его сына в своем доме. Просто какая-то безвыходная ситуация. Но сейчас следовало подумать о другом.
Елена Федоровна сообщила, что Устинья натворила что-то невообразимое. Необходимо было с этим разобраться.
Он направил машину в сторону леса. Долмацкий хорошо помнил, где стоит дом сумасшедшей старухи, хотя не бывал в тех краях много лет. Платон Евсеевич свернул с трассы на проселочную дорогу и ехал до тех пор, пока грунтовка не закончилась, сменившись густым кустарником. Тогда он вышел из машины и долго шел пешком, кутаясь в длинное темное пальто.
Спасаясь от резкого, холодного ветра, Долмацкий поднял повыше воротник, а руки сунул в карманы.
Ветки деревьев неистово раскачивались над его головой, словно лапы неведомых лесных чудовищ. В темном небе неслись тучи, похожие на стаю испуганных призраков.
Внезапно он услышал тихий треск слева от себя. И это был не шум раскачивающихся веток; его чуткий слух сразу уловил чьи-то шаги.
Кто-то скрывался в темноте совсем рядом, прячась за кустами.
Платон замер и прислушался. Треск не повторился, но это ничего не значило.
Просто кто-то сейчас точно так же стоял и прислушивался.
Долмацкий осторожно продолжил путь, полный самых плохих предчувствий.
Полоумная Устинья напала на подростков… А еще, по словам дочки Ксении, пыталась проломить череп ее матери. Похоже, старуха окончательно выжила из ума. Мэру давно следовало убрать ее из города. Иначе она когда-нибудь и на туристов начнет бросаться.
Треск позади него повторился. Платон Евсеевич замер и медленно обернулся. В паре метров от него на ковре из сухих листьев стояла гигантская фигура.
Долмацкий застыл, ощутив, как в груди вдруг сильно кольнуло.
Монстр, стоя на тропе, молча разглядывал его. В сумеречном свете Платон разглядел старомодное бесформенное пальто до самой земли, большой меховой воротник, лежащий на широких плечах. Мощная рука сжимала длинную рукоять старинной секиры с двумя изогнутыми лезвиями.
Над лохматым воротником виднелись очертания круглой головы и больших остроугольных ушей, покрытых длинной щетиной.
