Она выплевывала слова, как змеиный яд:
– Эти документы можешь засунуть себе в… сама знаешь, куда! А твоя дочь… она виновата уже тем, что существует! Ей не место на одной земле со мной и моим ребенком! Скажи спасибо, что вы с ней еще живы! Но имей в виду, что это поправимо. Если ты еще хоть раз посмеешь появиться в моей жизни, если я еще хоть раз услышу о тебе или твоей маленькой мерзавке – это будет смертный приговор вам обеим! Я уничтожу вас! Вот так… – Она разорвала на мелкие клочки какую-то бумагу и швырнула клочки на пол.
– И никто тебе не поможет, никто! Ваши трупы найдут на помойке! Или вообще никогда не найдут! А теперь выметайся отсюда, пока я не вышвырнула тебя, не спустила с лестницы!
Разумеется, Виталий рассказывал примерно, сглаживал углы. Но по выражению его лица я поняла, как все было. Очень хорошо представила себе Вдову, точнее, тогда она была еще не вдова и даже не жена. Оттого так и рассвирепела, узнав, что у Реута-старшего имеется дочь. Что бы он сделал, если бы об этом узнал? Уж явно помогал бы деньгами.
А там как знать? Вдруг привязался бы к ребенку. Во всяком случае, наверняка отложил бы женитьбу на ней.
Никак она не могла такое допустить. И, зная эту злодейку, я думаю, что она не просто так пугала на словах. Наверняка она что-то сделала, оттого моя мать и увезла меня в свой родной город, но жить там не стала, подсунула меня тетке. Наверняка сказала, что вскоре устроится и заберет меня, а сама пропала. Ну ладно, уехала, но могла бы хоть деньги какие-то присылать, подарки опять же.
Но я твердо знаю, что ничего не было.
Да, как хотите, а никаких чувств к матери у меня нет.
– Что будешь делать? – спросила наконец Лилиана, чтобы прервать молчание.
– Поеду в клуб, – вздохнула я, – надо же вступать в права наследства.
– Прямо сейчас? Тогда подожди!
Она отвела меня в спальню, поколдовала минут двадцать над моим лицом, причесала и выдала кое-какие шмотки. Заставила примерить, повертела перед зеркалом и отпустила, сказав, что теперь я малость похожа на владелицу клуба.
А то и на порог не пустят…
Виталий за это время вызвал машину с водителем и сказал, что Стасик будет меня охранять. Так, на всякий случай. А Борису Карлову он звонил, тот в курсе и готов меня принять."
"И вот настал день суда – 21 февраля 1431 года.
Рано утром в часовню Руанского замка ввели для первого допроса Жанну – в мужском платье, с тяжелыми железными цепями на ногах и руках.
