– И найти не смог! Постой, ты про Жанку говоришь, которую с ритуала привезли и она тут три дня ошивалась, а потом сбежала в бассейн?
– Ну да, ребята ее тут оставили…
– Так это не она! – отрубил Петрович. – Фигурой похожа немного, а лицо другое.
– Ну, значит, в бассейне ее с той, другой, перепутали! – сообщил бесхитростный Валентин. – Фигуры похожи, татушки такие же, купальники, на голове – шапочка, вот они и обознались.
– Заткнись… – прошипел Петрович, схватил телефон и вышел, пробормотав что-то насчет плохого сигнала.
Петрович вышел из цеха на улицу. На пустырь опускался густой, плотный туман. Он зябко поежился, немного отошел от крыльца и снова достал телефон. Здесь сигнал сети был достаточно сильный, и он набрал знакомый номер.
В трубке раздался резкий, властный женский голос:
– Что еще? Я же велела не звонить по ерунде! И вообще не звонить!
– По ерунде? – переспросил Петрович.
Он пытался говорить так же резко и решительно, но эта женщина всегда вызывала у него невольный трепет, в чем он даже себе не признавался.
Но сейчас он взял себя в руки, и голос его не дрогнул. Да, умеет все-таки Вдова подчинять себе людей, даже с ним у нее получается. Не всегда, правда.
– По ерунде? – повторил он ровным голосом. – Вот уж не думаю, что это ерунда! Обстоятельства изменились. Ты должна приехать на фабрику.
– Что еще за обстоятельства? – недовольно процедила женщина, однако раздражения в ее голосе поубавилось.
– Обстоятельства очень серьезные.
Не хочу говорить по телефону. Приезжай немедленно.
Похоже, его собеседница прониклась важностью момента. Во всяком случае, она не стала больше задавать вопросов и возражать, только коротко бросила:
– Жди!
Услышав гудки отбоя, Петрович спрятал телефон в карман и хотел вернуться в цех, как вдруг почувствовал, что он не один.
Сердце тревожно забилось в предчувствии опасности. Петрович насторожился, нащупал рукоятку пистолета и только после этого поднял голову и опасливо огляделся.
Туман вокруг сгущался. Вдруг порыв ветра раздвинул его, и Петрович увидел, что в нескольких шагах от него стояла большая лохматая дворняга с проплешиной на боку. Одно ухо у нее висело, другое победно торчало к небу, глаза были разного цвета.
– Тьфу ты, черт! – Петрович невольно усмехнулся – надо же, какая-то дворняга, а он подумал невесть что.
Он развернулся и шагнул к двери, но вдруг услышал за спиной глухое угрожающее рычание.
