А значит, моё свободное время срочно необходимо заполнить полезным трудом. Ну, до того чтобы заставлять махать тряпкой или перебирать крупу Нини, хвала небесам и ещё не вполне, видимо, утраченному здравому рассудку, не додумалась. Зато решительно вознамерилась определить нерадивую падчерицу в белошвейки.
И не какие-нибудь шторки-простынки чинить, нет. В полный рост присоединиться к команде вышивальщиц и включиться в процесс изготовления приданного для её крошки. Вроде как в отработку упущенного своего.
Хорошая попытка снова загнать строптивую меня в стойло, но не зачёт.
С самой любезной и благожелательной улыбкой на лице я сообщила «матушке», что сама лично никому ничего не отдавала, а посему не испытываю ни малейших угрызений совести в утрате части полезного имущества, переданного родителями на сохранение в чужие руки, оказавшиеся столь ненадёжными.
Так что, ходите лесом, дышите кислородом, дорогая Нини, и пейте зелёнку — лечите нервы.
Всё это, конечно, весело. Но лишь до поры.
В целом же посвятить жизнь вечным перепалкам с мачехой (это при условии, что удастся отбиться от ссылки в монастырь), в любой момент ожидая подвоха, не имея шанса расслабиться хоть на какое-то короткое время — перспектива унылая.
Вскрыть спальню Ниниэль, отыскать завещание, разузнать, что мне там причитается и стребовать с мачехи? Та-ак, ну допустим. И что дальше? Придумать какое-нибудь производство? Идей, конечно, наскрести вагон и тележку можно. Но это означает, что придётся свалить с безопасного острова и положиться на удачу.
А ну как война или какие мародёры? А я тут с условным мешком денег и без защиты.
Сперва бы разведать, что там «за периметром», каковы настроения и обстановка. Завести и заручиться поддержкой надёжных союзников. Где б их только взять, родимых? Учитывая, что жизнь протекает в условиях полной изоляции. Мамочки, что ж всё так сложно-то, а? В книжках как-то всё попроще казалось, пооптимистичнее.
— Или вообще рискнуть уйти «в зарю», прикинувшись простушкой? Угу-м.
Точно. Самый быстрый и надёжный способ нарваться на крутые неприятности. — угрюмо рассуждала я, топая к обеду. — Это уж на самый крайний случай. Прям за пять минут до отправки в монастырь, если к тому моменту так совсем ничего и не получится решить или изменить.
Перед дверью в столовую тяжко вздохнула, натянула уверенную улыбку и шагнула «на татами».
Ниниэль уже сидела за столом, но что-то было не так.
