— Эх, найти бы этого поганца-женишка, да ноги поотрывать. Вместе с женилкой. — всё-таки начиная раскаляться, размышляла я, пока Нини продолжала фонить на заднем плане, упражняясь в бранном красноречии, — И что, действительно повисшая в воздухе помолвка Тины так сильно мешает маман удачно пристроить свою крошку в приличные руки? И от этого весь сыр-бор? Так-то девчонка миловидная, при титуле, на предмет грамотного поведения при супруге наверняка мамой науськанная, в излишнем уме кандидатку тоже не заподозрить — идеальная невеста.
Но поди-ка ж ты, сидит в девках несватанная. А матушка бесится. Вон аж Тинку своими упрёками до суицида довела. Ну не гад, а? В смысле, Ронан этот.
И что-то прям такая злость взяла. Главным образом от того, что именно мне теперь всё это разгребать. Бежать из замка? От одних проблем к другим? Вольные хлеба для одинокой девушки в средневековье вполне легко могут обернуться опасностями похлеще, чем брызжущая слюной разъярённая мачеха.
Кому об этом знать, как не мне.
В любом случае, торопиться не будем. Не всё ещё ясно с моими правами в этом доме. Какова широта власти Ниниэль над падчерицей, чем она реально может мне угрожать и что возможно ей противопоставить — вот вопросы, вставшие на первый план.
Из задумчивости вывела фраза мачехи, которую она произнесла с особой яростной ненавистью.
— Я уничтожу это всё! — шипела она, обводя книжные полки испепеляющим взором, — Сегодня же прикажу сжечь!
— Нет.
— мозг ещё даже не успел внятно оформить мелькнувшую на озвученную угрозу мысль, а рот уже выговорил. Спокойно и уверенно. — Не уничтожишь.
И тут аргумент в пользу этого утверждения догнал, таки, язык. Она действительно не может это сделать. По какой причине — не ясно. Но если бы имела право, давно бы спалила содержимое библиотеки к чертям собачьим.
И то, что Ниниэль не нашлась, чем возразить, и то, каким испытывающим взглядом посмотрела мне в глаза, как будто я сказала что-то, о чём не должна знать, только утвердило меня в новой догадке.
— Для тебя поблажки в этом доме закончились. — многообещающе заявила она и вышла вон.
11
На этом моя относительно спокойная жизнь действительно закончилась. И началось отчаянное противостояние. Не сказать, холодная война.
Перво-наперво, как и следовало ожидать, мачеха велела запереть библиотеку.
