Последующие дни мы с мужем и Миразом спокойно строили планы и разрабатывали стратегии собственных действий. Однако, к концу рундины случилось событие, заставившее меня ускорять нашу плавную, размеренную жизнь.
67
Утром заглянула к Сорросу. Хотелось самой проведать больного и оценить, как продвигается его выздоровление. От реакции парня на моё появление, честно говоря, покоробило.
Мальчишка сжался на своей койке в комок, втянул опущенную голову в плечи и спрятал взгляд на собственной худосочной груди.
— Соррос… — мягко позвала его по имени, осторожно присаживаясь на табуретку напротив, — не бойся, мальчик.
Тот, не меняя позы, продолжал молчать.
— Мы можем поговорить? — снова сделала попытку завести беседу.
По оценкам Мираза, душевное состояние Сорроса оставалось тяжёлым, но он вполне, как бы это выразиться, был уже «в себе».
Понаблюдав с минуту, как тонкие побелевшие пальцы «собеседника» нервно теребят край рубашки, вздохнула и собралась на выход — ну что же, пытать, что ли, бедолагу?
— Ридганда… — донёсся с кровати сиплый срывающийся шёпот.
— Да… — я вернулась на прежнее место.
— Ваша светлость, скажите, всё это правда?
— Что?
— Ну то, что мне снится и вспоминается. Правда? — парень решился поднять на меня мокрые, полные муки глаза.
— Ты про попытку утопить мою карету в болоте? — решила не ходить вокруг, да около, чтобы не растягивать тягостного объяснения, — Правда, Соррос.
— М-м-м… — застонал мальчишка и зажмурился, из-под ресниц побежали тоненькие ручейки слёз.
— Не надо так переживать, всё уже позади.
— сердце захлестнула волна сострадания.
Страшно представить, что он сейчас чувствовал, когда память и осознание содеянного возвращались ему кошмаром снов и воспоминаний.
— Простите… — с выдохом безнадёжного отчаяния, юноша обессиленно стёк с койки на пол и бухнулся передо мной на колени. — Простите, я не достоин…
— Соррос. — спокойно, твёрдым голосом, с самой убедительной интонацией перебила его. Ибо если сейчас позволить ему биться передо мной в безутешном раскаянии, мы только оба захлебнёмся в соплях, а парню грозит очередной неполезный нервный срыв.
— Я давно тебя простила. Посмотри на меня. Веришь?
Тот послушно поднял слепой от слёз взгляд.
— Просто пойми, рука не виновата в совершённом преступлении потому, что ответственность за её действия несёт голова. Хирг воспользовался твоей беспомощностью и заставил покориться — исполнить его злую волю. Я на тебя не сержусь. Довольно мучиться тягостными мыслями.
