Сюр!
— Девки, быстро сюда! — не своим голосом рявкнула на всю округу, пытаясь сообразить, где мы, почему едем, кто этот неведомый возница, что сейчас нахлёстывает тяжеловоза (почему-то одного, судя по количеству «голосов»), и где вообще все?
— Эт-то что ещё за самоуправство?! — разъярённая Флита вытолкала как попало одетую дочь из кареты и выпрыгнула сама, — Это кто у нас тут такой отчаянный?!
Подхватив подол, тётка резво, насколько позволяла глубина снежного покрова, попрыгала вперёд — догонять коня.
— Флита, стой! — попыталась задержать её я.
— Стой, это опасно!
Так поспешно, без понимания обстановки «бросаться на амбразуру», мне казалось совершенно опрометчивым шагом. А ну как этот бандит, что угнал карету вместе с нами, вооружён, а ну как пальнёт."
"Однако, бесноватый кучер, хоть точно слышал, что мы уже подняли шум, а сбежать с такой скоростью невозможно даже теоретически, не обращая ни на что внимания, продолжал избивать коня, погоняя его вперёд. Всё это казалось настолько ненормальным, настолько не поддавалось никакой логике, что волосы встали дыбом.
Я никак не могла понять, чего добивается похититель. То, что он проворачивает это преступление в одиночку, уже стало ясно.
Следом раздался какой-то странный хруст, добавив ситуации драматизма, дико заржал конь, и дормез встал колом.
58
Картина, которую мы застали, была ужасной. Лес сильно поредел, и даже одинокие скрюченные деревца расступились, открывая нашим глазам белое поле, освещённое двумя ночными светилами.
Кое-где пространство укрывали небольшие клочки сугробов, между ними поблёскивал лёд. Трясина.
В доли секунды в памяти пролетела информация о том, что лесные болота не промерзают глубоко и прочно даже в самые лютые морозы. Причиной тому — торф, который является генератором тепла. Даже зимой торф выделяет тепло, прогревая пропитывающую его воду.
Именно поэтому на поверхности трясины не бывает монолитного льда! То, что обманчиво кажется твёрдым покровом — это ледяная субстанция из спрессованного снега и шуги.
Еще и сам снег, укрывая всё это покрывалом, дополнительно создаёт эффект термоса.
Такая корка (она и хрустела под подковами лошади), будучи даже довольно толстой, может удержать вес человека, но однозначно провалится под тяжёлым конём, я уж молчу про гружёный дормез.
Упираясь всеми четырьмя копытами, у самой кромки болотины бился тяжеловоз, пытаясь пятиться назад, не смотря на все усилия человека, им управлявшего.
