Даже очень. И чувство это, по всей видимости, было взаимным. В какой-то момент мы с официальных обращений перешли на более тёплое общение. И тут хозяйка добила меня окончательно.
Дело в том, что прямо в одной из башен Харда она устроила небольшое производство. Нет, в самом ремесле ничего экстраординарного не было, не топливные реакторы для межгалактических ракет собирали её мастерицы — всего лишь пуховые декоративные подушки. Потрясало то, КАК она оборудовала мастерскую.
Понимаю, что не аристократично столь часто поминать рогатого, но, чёрт возьми, это был верх возможного прогресса.
Отдельная кухня, столовая, четыре больших спальни — это я ещё понимаю, но отопление! Отметив про себя, что мы дома этот вопрос решили печками, внимательно изучила толстые трубы, протянутые от большого камина. Да что говорить, у тёток, корпевших над вышивкой даже лампы имелись настольные. Причём, персональные. Сделанные с применением экстракта светящихся водорослей, которым мы, вместо свечей, пользовались в банях.
И я решилась.
— Какие удобные и интересные настольные лампы. — медленно произнесла, тщательно подбирая слова. На почти забытом нашем земном родном языке.
И замерла, наблюдая за реакцией собеседницы. Ну, прозвучит для неё моя фраза абракадаброй — совру, что это на мархаратском вырвалось. Но если она меня поймёт…
— Да, они действительно очень удобные… — на чистом русском ответила та, и осеклась, выпучив на меня оленьи глазищи.
Что тут началось! Слёзы лавиной брызнули из глаз.
На торопливые вопросы ошарашенной Нариз, я только кивала головой, пока она не утащила меня прочь с любопытных глаз работниц. Не помню, как неслись по холодному коридору перехода, с полной кашей в голове мы влетели в комнату хозяйки, и она заперла дверь на тяжёлый засов.
Всё внутри гудело, каждый нерв вибрировал так, будто меня поставили внутрь большого колокола, а потом со всей дури шарахнули по нему молотом.
Наталья. Это была наша ледяная дама, так ярко запомнившаяся мне погонщица-экскурсовод из злополучной маршрутки, которую я в тот первый момент знакомства восприняла не иначе, как латексную леди с кнутом в руке.
И теперь совершенно не узнавала. Понятное дело, не внешне — сама вон тоже не своё лицо обнаружила в отражении из металлического таза. Внутренне.
Куда-то подевались и колкий надменный взгляд, и нарочитая демонстрация превосходства перед лопушистыми «туристами», небрежная утомлённость в манерах.
