От этого места центрически расходился лабиринт, обозначенный обработанными светлыми голышами, размером с кирпич. Сквозь круги к сердцевине номинальной «мишени» вела прямая широкая дорожка, сверкавшая чистотой так, будто её за пять минут до нашего приезда выдраил Мистер Пропер собственными руками.
Навести подобную идеальную стерильность было очень предусмотрительно со стороны храмовников, за что им моя глубокая благодарность. Сами понимаете, мести липкий снег многочисленными подолами свадебного наряда было бы совершенно неуместно.
Юбок, делавших верхнее роскошное платье пышным, на меня снарядили столько, что и в сорок градусов, наверное, мороз не добрался бы до моих ног. Вымокнут — вся торжественность порушится. Не зря, всё-таки, над ним (платьем) столько бессонных ночей провели мастерицы, красота получилась необыкновенная. Несмотря на обилие жемчужной вышивки, оно не смотрелось тяжёлым (хоть на деле и являлось таковым).
Нежное белое облако юбки контрастно оттенял атласный пояс глубокого изумрудного цвета (понятное дело, тоже богато расшитый).
Плечи укрывала тёплая меховая пелерина, окантованная пушистым мехом, а на шее…
Вообще-то я планировала украсить декольте чем-нибудь лёгким и воздушным. Но утром свадебного дня меня ждал сюрприз — подарок от Рона в виде изумительного ожерелья с редчайшими звёздными рубинами и изумрудами. Вопреки кажущейся массивности, украшение легло в образ, как родное.
Но вернёмся к церемонии. Не знаю, как они исполняют её, например, в дождь — может быть, переносят внутрь храма, но сегодня погода была прекрасна.
Гости заняли места внутри лабиринта в зависимости от степени родства (чем ближе по крови, тем «центрее»), служители Асфиты в светло-зелёных балахонах встали по границе внешнего круга и затянули гимн — тот же самый, что пели девушки при экстренном оформлении нашего брака в доме мачехи — светлый и заунывный.
Ведущий обряда, одетый в более тёмное, чем у остальных, облачение, замер в начале дорожки, дождался нас с Роном и открыл шествие к статуе.
Дойдя до цели, он воздел руки к небу и, продолжая стоять спиной к нам, обратился к Асфите с молитвой.
В общем и целом, храмовник всё сказал и сделал за нас. Мы просто стояли безмолвными истуканами, склонив головы и взявшись за руки. После того, как он наговорился, нам поднесли яблоко на серебряном подносе. Ронан надкусил его, отчего спелый зелёный фрукт из закромов святой обители стал похож на вторую луну, и вручил мне.
