Излучая буквально какую-то запредельную радость, близкую к припадочной, кокетка вилась ужом, белозубо мелодично хохотала, замирала в эффектных позах у яблонь и без конца норовила прикоснуться к «братику» Ронану.
Бедный братик в этот момент, кажется, совсем потерял нить логики и впал в ступор. Зная своего супруга, я буквально физически чувствовала, как по его вставшей колом спине струится горячий пот. Промямлив что-то маловразумительное (мы не расслышали, но физиономия обольстительницы заметно погрустнела), младший подозвал садовника, свалил на него миссию гида-экскурсовода и рванул из сада с такой гримасой, что мы с Нэсси зажали рты руками, чтобы не расхохотаться в голос и не выдать своего наблюдательного пункта.
— Ты иди посмотри, что там наша незадачливая красотуля делать будет, а я сейчас вернусь. — шепнула напарнице.
Продолжая на ходу без конца прыскать в ладошку, вспоминая сцену в осеннем саду, я отправилась навстречу супружнику, который как раз стремительной пулей влетал в нашу спальню.
— Ну что, мой райский плод — запретный фрукт, мой непокорный Эверест, как оно, оказаться предметом неудержимого обожания? — здесь уж, в нашей семейной цитадели, я позволила себе расхохотаться от души.
— Ты тоже это заметила?! — вытаращив глаза и приобретая густой свекольный колер, испуганно зашептал Рон. — Она что, ненормальная?! Это… Это уму непостижимо! — яростно размахивая руками негодовал он, большими энергичными шагами меряя комнату из угла в угол.
— Нет! А я-то какой идиот! Тинка, да такое ни в одну нормальную голову просто прийти не может! Ни в какие ворота! — он внезапно застыл на месте и вперил в меня умоляющий взор, — И что теперь делать? Да я в собственном замке уже шагу спокойно ступить не могу, не опасаясь, что из-за угла не набросится эта… Хирг её подери, сестрица.
Ещё немного, и она начнёт вваливаться в нашу спальню.
Я же на протяжении всей этой тирады валялась на супружеском ложе и буквально задыхалась, пытаясь остановить неистовый приступ смеха.
Честное слово, ну настолько комично сейчас выглядел мой муж — всегда такой спокойный, неколебимо уверенный и уравновешенный человек, что заткнуться и навести хотя бы подобие серьёзности оказалось выше всяких сил.
— И чего ты хохочешь?! — надулся он, — Веселится она. Хоть бы ради приличия поревновала что ли.
— Прос-с… Прости, любимый. — закатываясь в очередной раз, выдавила я, — Просто как вспомню, с каким лицом ты… А-а-ха-ха!..
