Эта реинкарнация Шапокляк повсюду таскалась за нами хвостиком и непрерывно скрипела, как радио, заклинившее на негативной волне. Мамочки, я только поражалась, с каким ангельским терпением Насуада реагировала на это бесконечное фоновое ворчание. Мне кажется, бабуле для того, чтобы говорить даже собеседников не требовалось. Она просто бурчала сама с собою, как говорится, с умным человеком.
— Бу-бу-бу… что ещё за печки такие, всё бы им по-своему, всё бы своевольничать, бу-бу-бу… и традиций не чтят, стариковской мудростью брезгуют, так и до конца света недалече…
— Не обращай внимания.
— тихонько шептала мне на это Насуада, с немного виноватой улыбкой подхватывая под руку, — Она на самом деле не такая вредная, как кажется. И доброты в ней хватает. Просто судьба не сложилась, вот и озлобилась тётушка немного на мир. Но в трудный момент нет более верного и надёжного человека, чем Идриль. Поверь, уж я-то знаю."
"В баню она отправилась с большим энтузиазмом, правда, парильшицей оказалась не шибко крепкой. Больше понравилось просто нежиться в несильном жару.
Ну тут уж, как говорится, на вкус, цвет и крепость здоровья. Главное, что от самой идеи Насуада была в полном восторге.
Наша же старушка от предложения посетить баню впала в священный ужас, мысленно записав меня в отъявленные еретики. По крайней мере так было написано на возмущённо сморщенном лице.
Но! Послушав блаженное мурлыканье своей любимой племянницы после парилочных процедур… Раз, да другой, да третий… Короче говоря, сдалась бабулька.
Скорее всего просто не смогла совладать с любопытством. Делая вид, что всё ещё негодует и идёт на сие испытание исключительно ради того, чтобы убедиться, что крамольное бесовское сооружение ни коим образом не навредит любимой Насуаде, Идриль с гордо задранным носом в один из вечеров всё-таки посеменила в это ужасное «Хиргово пекло».
Кстати, ругалась эта благообразная старушка может и не как сапожник, но со смаком. Считала, что слишком стара, чтобы сковывать свои буквально «последние денёчки жизни» такими малозначительными мелочами, как дамские приличия.
Поминала Хиргово семя, племя, пламя и самого бедного старенького дряхлого божка в хвост и в гриву так, что тот, наверное, булькал, чихал и перхал в своих последних капищах едким дымом.
Хотя, как обычно и бывает, при этом бдительно следила, чтобы остальные дамы эти самые приличия свято соблюдали. Своеобразный, в общем, персонаж. И, как пока казалось, довольно безобидный. Но это пока. Ладно, про это позже.
