Основательная и надёжная, но, чтобы сделать её домом, нужно было приложить очень много сил и заботы… — услаждая слух благозвучными переливами голоса, в распахнутые двери холла вошло небесное (после бабули-то) виденье в сопровождении довольно улыбающегося Мелькора.
— Благодарю вас, Насуада, ваша похвала очень лестна для меня. Мы с Ауррой действительно очень старались, чтобы наш замок стал не только могучим, но и прекрасным.
— Насуада… — едва не обливаясь слезами умиления и облегчения, про себя повторила я, — Насуадочка, миленькая! Я тоже благодарю тебя за то, что ты не вот эта зловредная бабуся.
Спутнице папы на вид было лет тридцать пять, наверное. Белокурая, стройная сероглазка с приветливым лицом. Может не роковая красотка, но очень даже приятная, располагающая к себе дама.
— Постойте, а кто тогда сия Гингема? — я перевела взгляд обратно на ворчливую «мышку».
— Тиннариэль… — Мелькор заметил меня, — Тина, познакомься, это Насуада — сестра и любимая подруга мамы Ронана.
Мы с ней синхронно присели в приветствии, и я попыталась оценить сигналы интуиции.
Неприятных впечатлений пока не было. Напротив, казалось, что эта женщина каким-то образом обязательно оставит свой положительный след в нашей жизни. Не знаю, она мне просто нравилась, и всё.
Любопытная, несказанно деятельная бабуля тем временем отвлеклась от своих изысканий и чуткого руководства по размещению пожитков (больше всего она страдала за какой-то сундук, который, по её указанию, ни в коем случае нельзя было трясти), присоединилась к нам.
— А это тётушка Насуады, почтенная Идриль.
Я поздоровалась с представленной, отмечая, что нет, возможно я ошиблась, и лицо старушки, всё-таки, иногда способно выражать положительные эмоции. По крайней мере при взгляде на племянницу кущи седых бровей Идриль разъехались в стороны и недовольные морщинки хоть не исчезли совсем, но значительно расслабились. Очевидно, сие означало максимально возможную степень благости и расположения.
На меня же бабуленция воззрилась испытующе-проницательно.
— Похоже, эта подозревака вообще не стесняется в проявлении своих чувств.
А все её помыслы сводятся к защите интересов единственно любимой деточки. (это я про Насуаду). Остальные же обитатели мира заслуживают лишь самого строгого и сурового отношения.
. Я в этом доме чувствовала себя совершенно уверенно и спокойно — уж здесь точно в обиду не дадут. К тому же опыт прожитой жизни и закалка, полученная в партизанской войне с Нини, давали основания верить в собственные силы.
