Но возможности проверить свою теорию просто не появлялось, и надежда на то, что мужчина сможет очнуться или помочь нам организовать побег, кажется, таяла с каждым новым часом.
Много раз я подходила к мужчине. Пыталась его разбудить. Звала. Трясла за плечи. Вливала в его рот остатки восстановителя. Даже, не поверите, пела, исчерпав способы привести его в чувства.
Заставила Энрику приблизиться к Грегору и посмотреть его раны, проверить пульс и заглянуть под веки.
— Он будто погружен в очень глубокий сон, — констатировала Рика, не желая хоть как-то помочь мне оживить пленника.
За проведенное в отсеке время женщина еще больше замкнулась в себе. Говорила со мной мало и неохотно. Несколько раз ревела, переспрашивая, не перепутала ли я перевод того, что услышала от пиратов. Энрика не желала мириться с той участью, которая нам была уготована моргианцами, и безнадежно ждала прилета спасателей, однако, и делать что-то, чтобы поменять ситуацию, также не стремилась.
Я решила, что становиться психологом или жилеткой для этой дамы я не буду.
Жалость к ней, проявленная однажды, стоила мне очень многого. Энрика Болер взрослая женщина, и быть при ней нянькой я, уж простите, не готова и не планирую. Можете осудить меня за мою черствость, отсутствие сострадания или способности войти в ее положение, но все от себя зависящее по отношению к Рике я уже, по-моему, сделала и сказала. Дальше дело только за ней.
Ни подружиться с Энрикой, ни стать ей ближе я не стремилась. Даже сейчас, будучи с ней по одну сторону баррикад.
Особенно из-за того, что помогать блондинка мне, судя по всему, не желала в том числе в ситуации с тирианцем, являясь в отличие от меня квалифицированным медиком.
Так с чего бы мне как-то смягчаться по отношению к ней?"
"— Как ты так можешь? — спросила она у меня, видя, как я снова разминаю ноги, несмотря на периодически возникающую слабость ввиду отсутствия нормального сна. Я не плакала, не впадала в уныние, ни на что не жаловалась и не строила из себя жертву, обдумывая хоть какие-то варианты и пути выхода из нашей ситуации.
Я не сдалась. Рика это видела и... раздражалась и злилась, вместо того чтобы попытаться собрать себя в кучу и поступать так же.
— Просто я камень, а не кувшин, — пробурчала я, не расшифровывая, что имею в виду.
***
У меня складывалось стойкое впечатление, что про нас просто забыли. Нам больше не приносили питье или еду. Сирена ни разу не завыла над нашими головами.
