Этот парадокс погрузил Самослава в раздумья, и он пропустил окрик хозяина, который удивленно спросил:
— Ты не просишь есть. Ты где-то украл еду?
— Нет, хозяин, — бойко ответил Самослав. — Я вспоминал, какой сейчас год.
— Что? — Приск от неожиданности даже уронил на землю ложку, которую держал в руках. — Тебе это зачем?
— Так интересно же, — бесхитростно ответил Самослав, глядя на остатки каши с вожделением. По глазам торговца он уже догадался, что тот сыт, и мигом доел то, что Приск оставил ему.
Мало! Растущему организму требовалось мясо, но таковое он видел последний раз полгода назад, когда обглодал говяжий мосол после гостей хозяина."
"— Год тридцать пятый царствования короля Хлотаря, — растерянно ответил Приск. К сожалению, эта информация мало, что дала Самославу. Биографию местного правителя он помнил очень смутно. В памяти отложилось только то, что он начал править еще младенцем, когда убили его отца, короля Хильперика. — Шестой год, как он единственный король, благослови его святой Мартин.
— Значит, сейчас шестьсот девятнадцатый год, — задумался Само. Казнь Брунгильды крепко врезалась ему в память, и он запомнил этот день намертво. — А какие такие значительные события у нас в это время происходили? Да ни малейшего представления не имею!
— Что с тобой сегодня? — с беспокойством спросил его Приск. — Ты не заболел часом? Не вздумай сдохнуть, мы же едем в Ратисбону[8], где я еще возьму надежного переводчика с языка вендов!
— Нет-нет, хозяин, я в порядке, — спешно ответил Самослав.
Нарываться на хозяйский подзатыльник или пинок ему не хотелось, а другого способа лечить своих рабов почтенный купец не признавал. Они ехали с купеческим обозом из бургундского Санса в далекую Баварию. Там Приск хотел прикупить партию славян, которых германцы должны были пригнать из весеннего похода. Не то, чтобы там нельзя было найти переводчика, скорее наоборот. Язык вендов там знал каждый второй. Приск не хотел платить этим людям, и он боялся, что его там попросту обманут.
— Одно разорение! — привычно запричитал Приск. — Ленивый прожорливый мальчишка, который, не приведи святой Мартин, помрет. Только сожрет до этого, как три монаха вместе взятых. А мне потом переводчика нанимать. Сплошные убытки!
— Я если и помру, то с голоду, — буркнул Самослав, думая, что хозяин не слышит. Он думал так напрасно, и все-таки заработал крепкую затрещину, на которые Приск никогда не скупился.
