Он не стремился завести семью, потому что тагма и была его семьей. А когда он почти решился на женитьбу, было уже поздно. Ведь что делает человек, пришедший с войны и не имеющий работы, сварливой жены и своры голодных спиногрызов? Правильно! Он начинает пить. И этому увлекательнейшему занятию Деметрий предавался целый год, не заметив, как его кошель показал дно. Как и когда это случилось, он так и не смог вспомнить. Ведь поначалу у него была весьма приличная сумма. Но веселая жизнь, веселые женщины и внезапно появившиеся новые друзья превратили легкий ручеек, которым утекали его деньги, в бурный поток.
Так он стал практически нищим. Веселые женщины его покинули, друзья оказались не такими уж верными, и только брат покойного отца, старик, державший лавку в порту, еще кормил его из жалости. Жизнь сорокалетнего крепкого мужика была кончена. Он голодранец, пьяница и калека. Оставалось лишь ждать смерти, надеясь, что сердобольный дядя протянет дольше, чем он.
Все изменилось в тот день, когда от отчаяния он пошел в порт, чтобы наняться матросом на корабль.
Работа паршивая, платят плохо, а подцепить в каком-нибудь порту чуму было просто раз плюнуть. Что Сиракузу, что Марсель, что Карфаген черная смерть посещала регулярно, исправно собирая свою кровавую дань. Но ему выбирать не приходилось. На корабле хотя бы кормят.
Он бродил по порту, от нечего делать, слушая чужие разговоры. То тут, то там звучала латынь купцов из королевства Франков и Испании, где Империя еще держалась на самом юге, в Бетике.
Плечистые наемники готы гулко хохотали, выходя из таверны. Он неплохо понимал их речь, ведь половина тяжелой конницы состояла из варваров."
"А вот речь иудеев он не понимал, их в Империи не слишком жаловали. Они, по большей части, жили в Галлии, Италии и Испании, ее вестготской части. Иудеи, имеющие родню по всему Средиземноморью, были весьма влиятельны. Иногда настолько, что в Лионе перенесли торговлю на воскресенье, потому что они наотрез отказывались работать в субботу. И ни протесты епископов, ни свирепость королей-Меровингов, крестивших их насильно сотнями, не смогли ничего изменить.
Иудейские дельцы были самой влиятельной силой на западе бывшей Империи. И прямо перед Деметрием стояли два роскошно одетых купца, чьи туники и талары[37]были украшены прихотливой вышивкой, а пояса и туфли стоили как месячное жалование тяжелого конника-катафрактария.
— Хорошо живут, богато, — завистливо подумал Деметрий, оглядывая себя словно со стороны.
