Она утешала и сулила мне великое будущее, внушала веру в себя. С ней я чувствовал себя великим, гениальным, способным свернуть горы. Я сделал твоей маме предложение, но неожиданно получил «оплеуху». Твоя мама заявила, что не собирается связывать свою судьбу с неудачником. Нокаут ниже пояса, я был раздавлен и убит. Не знал, как жить дальше. А подле меня в то время крутилась одна богатая американка в возрасте – ходила на мои спектакли, посылала цветы, навязчиво звала уехать с ней в Штаты, сулила золотые горы и голливудскую славу.
Твоя мама об этом знала, я с ней делился всем. Ухаживания заокеанской дамочки я воспринимал с юмором, но когда твоя мама дала мне от ворот поворот, от отчаяния и злости женился на своей поклоннице и уехал с ней. И только спустя годы понял, что твоя мама отшила меня, желая обеспечить мне счастливое будущее. Она верила, что меня ждет успех, и пожертвовала собственным счастьем ради моей карьеры. Все заранее просчитала и отошла в сторону. Глупышка! Да я бы все отдал, лишь бы снова уткнуться носом в ее колени! Никакие деньги и слава не стоят настоящей любви.
Донателла говорила чушь. Твоя мама тебя не бросала, она умерла от пневмонии, когда ты была еще совсем крохой. Прости меня, Кристина, я понятия не имел, что ты родилась. Случайно узнал, когда тебе уже исполнилось пятнадцать. Прости, что не рассказал ничего с самого начала.
– Смешной ты, пап. Думаешь, я этого не знала? – хмыкнула Кристина, украдкой смахивая слезинки с ресниц.
– Откуда?
– Отсюда, – Криста приложила ладошку к груди.
К склепу стал стекаться народ. Мотя с Офелией, Казимир, Зебельман, Галочка и Филарет. Казимир с Филаретом волокли тело Лукина-старшего. Под глазом режиссера сверкал свеженький фингал, но отчего-то Ваньке показалось: этим подарком от Белгородского дело не закончится.
Кристина тут же подхватила Чебурашку, расцеловала и приложила дочку к груди.
Последним прибежал возбужденный Хлебников.
– Вечно я торможу, блин! – недовольно сказал он. – Ведь почти допетрил, что фолиант здесь.
Дайте хотя бы в руках подержать, – завороженно глядя на книгу, попросил Пашка. Вцепился в журнал графа Беркутова, помусолил палец и зашуршал пожелтевшими страницами. – Нашел! Нашел рецепт! – завопил Хлебников. – «Возьмите березовый деготь, гвоздичное и касторовое масло, смешайте в равных долях и покройте лошадь целиком, дабы места живого не имела», – зачитал он с выражением. И заржал, как конь. – Жесть! – продолжая хохотать, воскликнул Павел.
