– Какого хрена ты так долго меня искал? Я же кормящая мать! Знаешь, как неудобно в гробу сцеживаться? – чуть слышно сказала Кристина и швырнула ему в физиономию книгу в кожаном переплете.
Он подхватил девушку на руки и крепко прижал к себе, успокоил, что с Офелией все в порядке.
– Поздравляю, ты первая нашла журнал, – улыбнулся Ванька.
– Угу. Когда я пришла в склеп и меня чем-то тяжелым по башке шарахнули, а потом засунули в гроб, у меня как раз появилось полно времени на поиски. Я стала царапать крышку изнутри, пытаясь выбраться, и выковыряла книгу.
Получается нечестно, да?
– Очень даже честно, – рассмеялся Ванька. – Ты лучше расскажи, что тебя сюда понесло?
– Я же готка! Меня ко всему такому страшно тянет – кладбища, склепы, надгробия… Выглянула я в южные окна и увидела склеп. Покормила Офелию, закинула ребенка тебе и решила прогуляться пару минут… для вдохновения. Нагулялась на всю жизнь!
– Сильно испугалась? – спросил Ванька, нежно целуя шрам на скуле.
– Ерунда, давно мечтала полежать в гробу.
К счастью, лежать пришлось без дохлой коняшки. И потом, меня грел журнал Беркутова. Я верила, что его непременно найдут, а значит, найдут и меня! – с бравадой заявила Кристина, положила ему голову на плечо и заплакала. Сначала тихо, потом сильно, навзрыд. Терехин вынес ее из склепа на воздух, сел, посадил девушку к себе на колени, погладил по волосам и долго утешал, пока она не успокоилась.
На горизонте замаячила Тень Командора в лице Руса Белгородского. Для человека, которого совсем недавно треснули по башке металлической трубой, он бежал к склепу довольно бодро, и выражение его физиономии ничего хорошего не обещало.
Ванька снял Кристу с колен, спрятал в карман очки, встал и приготовился получить в пятак. Белгородский впечатался в Терехина и сгреб его в объятия.
– Спасибо, – запыхавшись, сказал он, отшвырнул обалдевшего Ваньку и рухнул перед Кристиной на колени. – Доченька, как ты меня напугала! Если бы ты знала, как ты меня напугала!
– Доченька? – Кристина с удивлением посмотрела на Белгородского.
– Папарус, ты никогда меня так не называл.
Белгородский пожал плечами."
"– Дурак был. Я ведь твой настоящий отец, Кристина. Только мне было страшно признаться. Твою маму я очень любил. У нас был трогательный роман. Я – молодой нищий актер, с горящим взором и бешеным желанием покорить мир. Она – скромная студентка педагогического вуза, мечтающая учить детишек. Актерская карьера у меня никак не складывалась, я бесился от безнадежности.
