– Черт! Там дерево упавшее. Бедняга подтяжками за сук зацепился. Я пытался отцепить, но не смог. Все, будем ждать спасателей. Родиону уже ничем не поможешь, только сами угробимся. Опасно здесь в темноте нырять, напороться на ветки можно.
Совершенно выбившись из сил, Ванька выполз на берег и упал на траву. Рядом присела Кристина, растрепанная, встревоженная и такая родная, что захотелось уткнуться носом ей в грудь и уснуть. Офелия, примотанная шарфом к животу Кристы, сладко посапывала во сне. Терехин с удивлением посмотрел на девушку.
Та была в простых джинсах и обыкновенной рубашке, волосы собраны сзади в хвост, легкий макияж, мягкий взор. Он же любит Донателлу, а Кристина вообще мимо не проходила. Готка не в его вкусе, и вообще… Отчего же тогда так щекотно в душе, и глаза слезятся от нежности? Почему хочется прикоснуться к ее губам, поцеловать припудренный шрам на щеке? Кажется, во время купания мутная вода просочилась в мозг и что-то там нарушила.
– Вань, у тебя кровь, – обеспокоенно сказала Криста, осторожно коснулась его щеки.
Пальчики у нее были теплые и пахли молоком.
– Ерунда, – улыбнулся Терехин, – царапина.
– Зачем ты полез в воду, дурашка? – пожурила девушка, но глаза сияли от восхищения. – Я так за тебя волновалась. Чуть с ума не сошла.
– Ну и зря, тебе вредно нервничать, молоко пропадет. – Он шутливо щелкнул ее по носу и осмотрелся по сторонам.
Пашка наконец-то справился с костром, помог Сенька, присоединившийся к компании.
Галочка в полнейшем трансе сидела на траве, ее обнимали и утешали Матильда и старший Лукин. Казимир куда-то исчез. Белгородской тоже было не видно.
– А где Донателла? – спросил Ванька."
"– Мачеха передо мной не отчитывается, – буркнула Кристина и стала чужой. Терехин кожей почувствовал холод. – Штаны снимай, простудишься. На вот тебе…
Криста швырнула ему полотенце и торопливо пошла в сторону завода. Он хотел ее окликнуть, но сил не было.
– Ну и вали, злючка. Я же просто спросил.
Что теперь делать – не ясно, – буркнул Ванька, стянул мокрые джинсы, накинул полотенце и перебрался ближе к костру. Только сейчас он понял, как продрог, зубы отбивали чечетку, по коже ползали мерзкие мураши.
Терехин просушил волосы, растерся полотенцем, вытянул руки к костру и почувствовал, как блаженство разливается по телу. Человеческая психика – удивительно гибкая субстанция, блокирует негатив и радуется любой возможности расслабиться.
