Журналист изобразил из себя ясеня – начал подглядывать за Мотей и Казимиром, которые, не таясь, извлекли на свет свои подсказки сразу, как только получили конверты. Выглядело это довольно комично. Буденый щурился, моргал, тер глазницы, ерзал на стуле, вставал в стойку, как сурок, но, судя по недовольной физиономии, так ничего углядеть не смог. Ну да, ведь бедолага Родик был слеп, аки крот, но не носил очков из принципиальных соображений (так было сказано в досье). Похоже, он впервые пожалел о своей принципиальности.
Ванька вытащил свою подсказку, пробежал ее глазами и скривился. Изысканностью слога граф Беркутов явно не отличался. Даже у Терехина, привыкшего к Галочкиному самовыражению на крышах в ночи, мозг просто заклинило от корявых стихотворных оборотов. Неудивительно, что утонченная княгиня ничего не нашла. Бедняжке, видно, подурнело от графомании графа. «Графомания графа…» – повторил про себя Ванька. И хихикнул: словосочетание показалось дико смешным.
Сеня подхватил смех. Правда, развеселился он по другому поводу.
– Пусто! – доложил Лукин-младший, размахивая листом бумаги, и во весь голос истерически захохотал.
– Как пусто? – растерялась Галочка, вырвала у Лукина лист и уставилась на девственно-чистую бумажную гладь.
– Гы, – выдал Пашка, копируя манеру Семена.
– Давай к нам, – предложил ему Ванька. – Будем играть трио. Мне лично совершенно по фигу, есть у тебя подсказка или нет.
– Так нечестно. Нет, я пас, ребята, – сказал Лукин и побрел к выходу.
– Сень! – окликнул Ванька.
– Галь, останови его! – зашикал Пашка.
Но поэтесса лишь повела плечом и сосредоточилась на своей подсказке.
– Дура! – разозлился Ванька. – Пойдем, Паш. Здесь дурно пахнет.
Терехин встал из-за стола и сделал несколько шагов.
– Скотина… – прошипела вслед бывшая.
Ванька от неожиданности обернулся, Галочка смотрела с такой ненавистью, что мороз по коже шел. Хлебников потянул его за руку почему-то в другую сторону от места ночлега.
– Чайку надо попить для начала, – объяснил он и поволок друга за собой.
Естественно, на кухню. Поднялись еще несколько человек и парами разбрелись в разные стороны. За столом остались лишь Галочка и Родион. Между ними явно замышлялся несанкционированный союз.
Хлебников, как собака ищейка, изучил кухню на предмет съестного, но, к своему неудовольствию, нашел только чай, сахар, лук и подсохший хлеб, оставшийся с ужина.
– Блин, как в пионерском лагере! Всю жратву затырили, – предположил Пашка разочарованно.
– И заперли на замок.
