Они бы выяснили, что ты до поступления в МГУ был Игорем Москвиным, затем стал Федором Волковым. С такой странной биографией никак не попасть на службу туда, где ты уже сделал карьеру и непременно шагнешь выше.
Владелец кабинета кивнул.
– Павел Петрович рассказал о моих биологических родителях, о бабушке, о деде, и произнес: «Ты можешь ими гордиться и продолжить династию. Имей в виду, мы своих никогда не бросаем, помогаем друг другу. А ты из наших, сын уважаемых людей, которые погибли на боевом посту. Получишь диплом юрфака, вольешься в наш строй.
Но так уж вышло, что нам сейчас необходима твоя помощь. Что требуется от тебя? Держать рот на замке, никому ни слова не говорить об этой беседе. Считать себя уже нашим сотрудником. Знать, что задание, которое следует выполнить, – это как месть за смерть твоих отца и матери».
– Однако, – пробормотал Дима. – Похоже на сцену из фильма про шпионов.
– Подростков порой привлекают к работе, но лишь в исключительных случаях, – заметил мой муж.
– Редко, но бывает, – подтвердил Федор.
– Происходит это тогда, когда другого выхода нет… Встреча с мужчиной случилась в девяностых – темные годы для нашей страны в целом и для милиции в частности. Из ее рядов выгнали тех, кого бы никогда не вытурили в советские времена, и взяли тех, кого бы при коммунистах на пушечный выстрел не подпустили к работе.
Волков на секунду закрыл глаза.
– Павел Петрович беседовал со мной осторожно. Суть его просьбы была такова: я должен очень аккуратно, так, чтобы никто не заметил, следить за одним дачником, художником Чуловым.
Он впервые поселился в нашей деревне, снял избу у Кулаковой. Женщина – мать Валентины и Валерия, никогда раньше дом свой не сдавала. И вдруг пустила мужика с дочкой Ирой. Почему? Наверное, Чулов ей такую сумму предложил, что баба решила поступиться принципами. Моя задача была – узнать, ходит ли Константин Петрович на заброшенное кладбище. Если да, то чем там занимается. Если он будет посещать погост, то по ночам. Днем туда ходить не надо.
Когда все разузнаю, следует непременно дать знать Павлу Петровичу. И за эту, на мой тогда ум, фиговую услугу я окажусь на юрфаке!
Волков усмехнулся."
"– Я приготовился бодрствовать сутками, но быстро понял, что художник в темное время мирно дрыхнет. Часов в десять утра он выходит из избы, направляется в лес, доходит до старого заброшенного погоста, ставит мольберт, некоторое время сидит на камне, потом начинает бродить по кладбищу, определенно что-то ища.
