Говорят, охота и собирательство – древнейшие и потому незабываемые навыки человечества. Субботним майским днем мы открыли сезон охоты за сокровищами, и под обаяние процесса попали абсолютно все. Даже образцово спокойная Татьяна Ивановна, увидев гэдээровскую «ходячую» куклу, которую я за ручки привела с чердака к обеду, всплеснула руками и пролила слезу умиления. Оказывается, в детстве она была знакома с этой соседской куклой, которую звали Машенькой, а ее хозяйку – Анечкой, и обе они были маленькой Танечке лучшими подругами.
Поэтому на время обеда кукла Машенька была торжественно усажена на стул, а сразу после компота с пирожками – увлечена в рабочий угол со швейной машинкой.
– Где-то у меня тут были кружавчики, и тесемочка, и пуговки красивые, – приговаривала Татьяна Ивановна, хищно примеряясь портновскими ножницами к абсолютно новой, блестящей и хрустящей льняной салфетке, которой предстояло стать новым платьицем Машеньки.
…Все-таки недооценивают современные модные дома роль белой льняной салфетки в гардеробе прекрасных дам.
Допивая второй стакан компота с третьим пирожком, я наблюдала за портновскими трудами милейшей хозяйки и думала…
Вот Татьяна Ивановна, которой прошлой осенью исполнилось шестьдесят – то есть она по любым меркам уже пенсионерка. Она не ходит по косметологам и хирургам-пластикам, но у нее свежее румяное лицо, блестящие глаза и легкая улыбка, которая обязана своим появлением не скальпелю, приподнявшему уголки губ, а просто хорошему настроению. Она ведь красавица, наша Татьяна Ивановна! Да, у нее морщинки у глаз и сухая кожа на руках, но как ловко эти руки лепят пирожки и шьют кукольное платье, как нежно касаются небритой щеки Василия Петровича и гладят вихрастую макушку Сеньки…
А где-то там, в глубоко параллельной мне сейчас реальности, существует Элеонора Константиновна Сушкина.
Ей скоро пятьдесят девять лет, и у нее лицо той куклы, с которой возится сейчас Татьяна Ивановна. Гладкое, розовое, неживое лицо человекоподобной игрушки. Красивое? Пожалуй… Но это красота искусственная.
"
"Как у той розы в колбе, которую подарил Натке какой-то из ее ухажеров, обрадовав при этом сообщением, что цветок не увянет пять лет.
«Сэкономить решил, жмот, пять лет цветов мне не дарить!» – бушевала тогда сестрица, хотя презент приняла, поставила на прикроватную тумбочку и даже сделала его фото для меня – похвастаться.
А мне было очень неприятно узнать, что можно вот так обработать живую розу, заменив все соки в ее жилках на глицерин.
