– Знак «О’кей» или ноль без палочки?
Я сложила пальцы в кукиш, сунула его сестре под нос и объяснила:
– Я показываю сейчас дырку от бублика, – и полезла в хлебницу – за бубликом, должно быть.
Там было пусто.
Я вспомнила, под каким благовидным предлогом удалилась «в кино с Настей» врушка Санька, и укорила Натку:
– Ты не сходила в магазин, а ведь я тебя просила!"
"– Какой мне сейчас магазин, ты в своем уме! Нет, ты соображаешь или нет?! Я вообще не могу сейчас на улицу выходить! И не знаю, когда смогу! Может, никогда! Никогда! – Она тяжело задышала, по всей видимости, собираясь зарыдать, но передумала.
– Санька обещала купить хлеба и молока, а пока вон ешь суп с сухарями.
– Сухари не будут его единственным содержимым? – уточнила я, зная, какая моя младшая сестра чудо-хозяюшка.
Запросто может налить мне в тарелку пустого кипятка.
– Обижаешь! Там есть овощи из пакета! – Сестрица загремела посудой. – Итальянцы называют такой суп «Минестроне».
– Умеют красиво преподнести, – согласилась я, вооружаясь ложкой.
– Так вот о красоте… у-ууу, а неплохой вышел супчик!
– Давай о красоте, – напомнила Натка.
Она села за стол напротив меня, подперла подбородок под платком кулачком и сделалась похожа на ковбоя, пригорюнившегося у барной стойки.
– Тебе голова для чего дана? Чтобы шляпу на ней носить? – спросила я.
– И прически сооружать, – кивнула Натка.
– А думать ею ты не пробовала? Почему не сказала в клинике, что уже делала что-то с лицом?
– Ой, да я все время что-то делаю с лицом!
– Так почему же не сказала?
– Потому что они могли отказаться меня оперировать!
– Вот горе-то было бы! – Я всплеснула руками, и ложка супа «Минестроне» досталась кактусу за моим плечом.
– Сейчас у тебя и нормальное лицо имелось бы, и деньги!
– Ну, начинается…
Сестрица отвернулась от меня и выстрелила из пульта в телевизор, демонстративно вернув ему право голоса.
– Поприветствуем нашу гостью! – призвал с экрана ведущий.
Под его гладкой румяной физиономией нарисовались титры: «Антон Мелехов», а сверху торжественно, как бригантина, выплыл и завис в углу логотип телепрограммы «Скажем прямо».
Потом крупный план сменился общим, чтобы показать, как к гостевому дивану шествует важно, в спокойствии чинном дама неопределенного возраста.
По походке, осанке и едва заметной скованности движений можно было предположить, что она уже достигла пенсионных лет, хотя нельзя было исключать вероятности того, что у тетеньки просто туфли неразношенные и платье на размер меньше, чем нужно.
