– Дочь, – пряча телефон, объяснила я Таганцеву. – Идет в кино с подругой.
Минут через пятнадцать у нашего подъезда я повторила совершенно с другой интонацией:
– Дочь… Идет в кино…
– С подругой? – осторожно уточнил опер, как и я, провожая взглядом удаляющуюся от подъезда парочку.
Одна из фигур совершенно определенно была Сашкиной, а вот вторая, вне всякого сомнения, являлась мужской. И притом на голову выше моей дочки. Это кто с ней вообще?!
– Сказала, с Настей. – Я нервно хрустнула пальцами.
– Настя – это, выходит, вон тот пацан, да? – не отстал пытливый Таганцев.
– Не, по нынешнему времени всяко бывает! Может, он Серега, но чувствует себя Настей, это сейчас модно.
– Заткнись, лейтенант, – прошипела я. – Ты что, не понимаешь?! Мало того, что я не знаю, кто это в обнимку с ней, так ведь она мне врет еще!
– В ее возрасте это нормально, – попытался успокоить меня попавший под раздачу Константин Сергеевич. – Да не сверкай ты так глазами, Елена Владимировна! Че такое-то?! Все норм, девчонка в кино пошла! С парнем! И че?!
– Ниче, – пробормотала я, отстегивая ремень.
– Ты вообще ни в чем не виноват, наоборот, так помог мне, спасибо тебе большое…
Не глядя на Таганцева, я выбралась из машины и прямо по лужам, не разбирая дороги, двинула к подъезду.
Дождь все лил.
Точно кого-нибудь сегодня убью.
Дверь мне открыл типичный голливудский ковбой – грабитель поездов на Диком Западе: в джинсах, в клетчатой рубашке и с платком на физиономии, по самые глаза. Этакий Клинт Иствуд.
– Не стой на пороге, заходи, пока меня никто не увидел, – нетерпеливо промычал он из-под платка голосом Натки, и я поняла, что моя сестрица нашла новый способ спрятать от мира свою впечатляющую физиономию.
– Тебе не хватает шляпы, кольта и взмыленного жеребца, – заметила я, сбрасывая подмокшие балетки.
– Жеребца в особенности, – охотно согласилась сестрица. – Но с моим новым лицом и надежд на него никаких. Лен, вот ты мне скажи, за что мне все это?! Почему я всю жизнь принимаю мучения?
– Я только что из клиники, из этой твоей бьюти-жути.
– Я обошла мученицу и прошлепала в кухню.
За мной оставались мокрые следы.
Потом придется протирать, а у меня сил нет. Ну, нет у меня сил!..
– И чего они!? – Натка выбросила вперед руку с пультом, как будто с кольтом, и отключила звук работающего телевизора. – Обещали деньги вернуть?!
Я сложила два пальца – указательный и большой – в кривое колечко.
– Это ты что мне показываешь? – озадачилась сестрица.
