Нежно-розовая, светло-голубая, а хотя бы и в горошек, все равно пыльный антиквариат!
Деликатное вроде бы выражение «дама бальзаковского возраста» определенно пахло нафталином, кошками, сердечными каплями и – о, точно, смесью для бальзамирования. Да меня, можно сказать, назвали без пяти минут мумией! Вот тебе и ля-ля-ля.
Я злобно рявкнула клаксоном на торопыгу-пешехода, выскочившего на переход еще на красный, и нервно забарабанила пальцем по рулю.
В этот момент я была солидарна с Элеонорой Сушкиной, отчаянно сражающейся с наступающей старостью.
Пусть наступление превосходящих сил прожитых лет нельзя совсем остановить, но как же хочется хотя бы задержать их продвижение! Да, я хочу стареть красиво, но при этом медленно! Максимально медленно!
И, кажется, по этой самой причине не могу осуждать Элеонору Константиновну…"
"Опять запел телефон. Опасаясь, что это снова звонит бестактная и неделикатная очередная рекламная поп-звезда, я неохотно взяла трубку. Но это была моя Сашка. Невоспитанная, но любимая.
– Ма! Ну, ты скоро?! – завопила она, забыв поздороваться.
– Уже еду, а что случилось? – встревожилась я. – Какие-то проблемы?
– Да никаких проблем, просто ты нам очень нужна, заждались уже, давай быстрее!
Сашка отключилась, трубка загудела. Я удивленно посмотрела на нее, зачем-то чмокнула в динамик и аккуратно опустила в сумку. В машине вновь отчетливо запахло черемухой, по моему лицу расплылась улыбка.
Нет, вы слышали? Проблем нет, а я им очень нужна. Ничего не случилось, а дома меня заждались! Жизнь удивительна и прекрасна!
Остаток пути я радостно лялялякала про то, как «заботится сердце, сердце волнуется»…
Дверь мне действительно открыли по первому стуку, как будто кто-то дежурил в прихожей с ключом наготове.
– Привет, – сказала я, входя в квартиру.
Встречал меня поросенок с лакированным пятачком, но я обычно вежлива со всеми, даже с братьями нашими меньшими. Мы, судьи, вообще люди культурные, не то что поп-звезды.
– Ну, не телись ты! – прихрюкнула на меня поросятина.
Манеры были под стать образу: свинские. – Туфли снимай и иди в спальню, куртку и сумку там оставишь.
– А вешалка где? – огляделась.
– Иди уже!
Натка, опознаваемая по волнам локонов, распавшимся вдоль краев картонной маски хрюшки, поспешила закрыть за мной дверь. Я огляделась и обнаружила, что из прихожей исчезла не только рогатая вешалка, но и обувница.
– А туфли куда?
– В руки взяла и топай дальше!
Верткий свинтус проскочил мимо меня и утопал в кухню.
