Они выходили из темноты, опечатанной запрещающим знаком, и по мере того, как расстояние между нами сокращалось, я различал камуфляжные комбинезоны, стянутые ремнями, тяжелые подсумки и автоматы в руках. Солдаты?
Они остановились перед шлагбаумом.
– Что надо? – грубо поинтересовался один из солдат.
– Здесь не проезжал «Лендкрузер»? – спросил я.
– Сваливай отсюда, – вместо ответа посоветовал другой солдат. – И чем быстрее, тем лучше. Здесь запретная зона.
Оба демонстративно сняли с плеч автоматы и направили «стволы» в меня.
Мне ничего не оставалось, как вернуться в машину и дать задний ход.
Джип исчез. Уникальный шанс поймать убийцу был потерян. Я катился вниз, раздумывая о том, не попытаться ли проехать по второй дороге, ведущей от развилки в горы? Нет, это бесполезно. Расстояние между мной и джипом уже слишком велико.
В подавленном настроении я спускался на Побережье. Что это за дорога, не обозначенная в автомобильном атласе? Случайно ли «Лендкрузер» свернул на нее? Или же там, в глухих лесах, находится его логово?
Вопросы оставались без ответов.
Я въехал в город. Покружив немного по темным улицам, я загнал машину на автостоянку. В ночном магазине купил телефонную карту и позвонил Эльзе.
– Я угнал серую «шестерку», которая стояла у твоего подъезда, – сказал я.
– Это очень плохо, – ответила следователь шепотом.
– Сейчас она на стоянке около кинотеатра «Сатурн». Под сиденьем я спрятал пятьсот долларов за амортизацию. Найди хозяина и скажи ему об этом, хорошо?
– Хорошо.
А ты догнал убийцу?
– Нет.
– Тогда возвращайся ко мне. Мясо уже готово.
Я ничего не ответил и повесил трубку. К морю я пошел пешком. Стал накрапывать мелкий дождь. На мокром асфальте отражались фонари и неоновые вывески магазинов. Остро и горько пахло ночными цветами. Капли дождя шлепали по широким листьям магнолий. Шурша шинами, мимо проезжали редкие машины.
Спортивный клуб содрогался от ударов волн по пирсу. Здание смотрело в штормящее море черными глазами окон. В одном из них горел свет.
Я зашел внутрь. Пересек спортивный зал, пропахший запахом крепкого и свежего пота, и поднялся на второй этаж. Тихо открыл дверь. Ирэн сидела в кресле. Она подняла на меня красные подпухшие глаза. Рядом, на полу, стояли полная окурков пепельница и ополовиненная бутылка моего любимого красного вина.
Казалось, что Ирэн вдруг лишилась какой-то внутренней пружины, которая держала ее в напряжении. Она слабо вздохнула. Рука с сигаретой безвольно опустилась.
