Ты проиграл».
Я проиграл? Это я проиграл? Я, Кирилл Андреевич Вацура, проиграл?!
Я уже собрался вскочить на ноги, снова кинуться к штурвалу и доказать ублюдку, что игра не закончена, но тут Ирэн необъяснимым образом застряла в люке, ведущем в камбуз. Пришлось мне ползти к ней. Оказалось, что Ирэн не смогла разминуться на лестнице с капитаном. Наш грозный мариман выползал на палубу, широко расставляя ноги и руки, чем напоминал гигантского паука. За его спиной, на ремне, болталась охотничья двустволка. Ого! В капитане проснулся воин!
Опустив руку в люк, я схватился за ствол ружья и потянул на себя.
Капитан не стал сопротивляться, отдал мне оружие и, пытаясь что-то объяснить мне, стал хлопать себя ладонями по животу. Он был настолько пьян, что не мог выговорить ни слова. Я кинул быстрый взгляд на катер. Он опять стоял перпендикулярно нам, метрах в пятидесяти, нацелившись своим кинжальным передком в наш борт.
– Где патроны?! – крикнул я капитану. – Патроны тащи!
Морской волк, глядя на меня плывущим взглядом, замычал и снова похлопал себя ладонями по животу.
– Сожрал, что ли? – не понял я.
Тут Ирэн сообразила.
– Вот они! – крикнула она и вцепилась руками в пряжку широкого патронташа, туго стягивающего впалый живот капитана. Она ловко расстегнула пряжку и кинула патронташ мне. Я поймал его и стал вытаскивать охотничьи патроны с картонными гильзами. Дробь! Опять дробь! И еще дробь!"
"Но пришлось довольствоваться этой хлопушкой. Убийца возобновил атаку. Длинная автоматная очередь заставила меня плашмя повалиться на палубу и закрыть своим телом ружье.
Пули крошили и дырявили то, что еще уцелело – окна кают-компании, борта, крышки люков. Несколько пуль угодили в медную, давно не чищенную рынду, пробив ее насквозь. Колокол раскачивался и мелодично тренькал, словно чувствовал боль и вскрикивал при каждом попадании. Я не шевелился, ожидая, когда убийце придется поменять магазин… Вот стрельба прекратилась. Я привстал, опершись о локоть, и взял ружье на излом.
Загнал в ствол два патрона, прихлопнул их ладонью и изготовился для стрельбы. Пятьдесят метров – для дроби это непреодолимое расстояние. Разве что пару дробинок тихо цокнут по зеркальному ветровому стеклу.
Я выстрелил дуплетом, тотчас зарядил по новой и снова выстрелил. Ответного огня не последовало. Я обнаглел и встал на колено. Еще два патрона в ствол! Катер взревел мотором, выпустив облако сизого дыма. Передок хищно приподнялся, нацелившись в борт яхты.
