Странно, что он может делать в такой поздний час в пустынном дворе? Неожиданно мужчина поднял голову и посмотрел прямо на окно, из которого за ним наблюдали. Он ничего не мог увидеть за черным стеклом, зато Михаил рассмотрел лицо сидящего. Странно, но ему вдруг показалось, что он где-то его уже видел. Давно? Да, очень давно. Или, может быть, совсем недавно? И снова ответ был утвердительным. Смутное, пока еще неосознанное беспокойство неожиданно охватило его, и он припомнил предостережение деда.
А незнакомец поднялся и, подняв воротник, пошел прочь, растворившись во мраке.
* * *Первый свой срок Сергей Назаров получил в девятнадцать лет. Дали ему тогда три года. По уголовным понятиям, срок маленький, и бывалые бродяги называют его экскурсией. Сергей так не считал. Еще куда ни шло, если бы отсидел за дело, а то стукнул сгоряча чугунной сковородой по темечку соседа за излишнее любопытство, а он, падла, едва в деревянный ящик не сыграл. Насилу откачали.
Пересказывая подробности ссоры, Назаров замечал легкие улыбки на лице судьи, которого явно позабавили шуточки арестанта.
Однако Серегино остроумие он оценил по-своему, влепив три года общего режима.
Тот срок Сергей Назаров, превратившийся в Серого, отсидел от звонка до звонка и вышел с твердым намерением начать жизнь если уж не с белого листа, то хотя бы с серого. Но разве мог он тогда предположить, что пробудет на воле всего лишь полтора месяца? Только в этот раз статья будет куда посерьезнее первой — умышленное убийство.
Серый нервно закурил, вспоминая свою вторую ходку.
На улице было ветрено и сыро, он совсем озяб, но не уходил, надеясь, что окна на третьем этаже зажгутся вновь, и он увидит паскудного мента Чертанова, чтобы подпитать свое сердце давно вынашиваемой ненавистью. Его поведение было сродни ощущениям наркомана, который нуждается в дозе, чтобы усилить остроту собственных чувств. Да, он испытывал потребность в ненависти, и временами она становилась настолько сильной, что, казалось, могла заживо сжечь его изнутри.
Мента можно было бы подкараулить около подъезда и всадить ему заточку в спину или пулю в висок; можно было сбить его машиной, когда тот будет переходить улицу. На худой конец сбросить на голову кирпич. Но Серый был убежден, что любая из этих смертей — слишком легкое наказание для человека, сломавшего его судьбу. Прежде чем умереть, Чертанову предстояло хорошенько помучиться, чтобы смерть показалась ему наградой за все перенесенные страдания.
