Перед ним сидел умный и очень внимательный собеседник, который мгновенно распознает любую фальшь. С таким следовало вести себя как можно естественнее.
— Извини, — сказал Шибанов, — так уж получилось, просто нам нужно было побыстрее с тобой переговорить.
— Ага! — враждебность из голоса задержанного не исчезла. — А зачем нужно было цирк на пятачке устраивать? Меня Лимон, если узнает, что я мента пригрел, со свету сживет!
— Не узнает, — пообещал Шибанов.
— Кстати, а почему тебя Генералом зовут? — спросил Михаил, чтобы перевести беседу в нейтральное русло.
— А-а, — махнул коренастый рукой. — В прапорщиках три года отслужил… Чем от генерала отличаюсь? Звезды-то у нас одинаково расположены, только у него они большие, а у меня маленькие. Ладно, напрасно ты мне в душу лезешь, я уже рассказал твоим коллегам все, что знал.
Михаил усмехнулся:
— Но нам-то не рассказывал.
— У меня уже язык заплетается одно и то же говорить!
Невидимые ядовитые колючки продолжали топорщиться, но у Михаила не было ни времени, ни желания гладить такого несговорчивого типа по шерстке.
— Вот что, Генерал, — сухо сказал он. — Я не собираюсь тут с тобой ворковать. Считай, что лимит терпения у меня исчерпан. Если ты не прочувствуешь, то обещаю тебе несколько незабываемых ночей в обезьяннике… Кстати, как поживает твой сын? Давно не виделись? — безмятежно спросил Михаил, поигрывая газовой зажигалкой.
Враждебность Генерала сменилась откровенной растерянностью. Теперь он понимал, что на Петровке не только успели ознакомиться с его личным делом, но также изрядно покопались в его далеком прошлом.
После развода Генерал не баловал сына вниманием, а когда спохватился, было уже поздно. Парень успел подрасти и обзавестись приятелями — такими же никчемными балбесами, каким стал сам. Сколько ни пытался Генерал наставить сына на путь истинный, тот упрямо шел по выбранной скользкой дорожке, пролегавшей по самому краю пропасти. В прошлом году парень чудом избежал решетки — в деле о сбыте наркотиков он проходил как один из главных свидетелей, но менты всегда могли направить дело на доследование.
И худшие подозрения Генерала подтвердились.
— Хочу сказать тебе по секрету, — понизил голос Михаил, — что в известном тебе деле открылись новые обстоятельства. Не исключено, что оно будет пересматриваться заново. И тогда твоему сыну может грозить срок.
Генерал потемнел лицом:
— Запугиваете? Хотите заставить меня на своих стучать?
— Это кто же тебе «свои»? — вмешался Шибанов.
