Сам пойми, как мне людям в глаза смотреть, если я заявлюсь на серьезную игру, имея в кармане каких-то несчастных десять тысяч баксов?
Пленник сидел на самом дне ямы. Воля его была парализована, в расширенных зрачках мерцал животный ужас. Он перестал обращать внимание на комья земли, что падали ему на плечи, спину и уже полностью засыпали голени.
— Я все скажу… деньги у меня дома… Только не убивайте меня… п-прошу вас. У меня престарелая мать. Она не переживет этого.
Серый бросил горящий окурок в яму, удачно попав пленнику за шиворот.
Сначала тот даже не замечал жалящего огня. Казалось, все чувства у него были заблокированы, и сам он находился в глубокой прострации. Лишь когда из-под воротника повалил дым, он наконец нашел в себе силы пошевелиться, чтобы вытряхнуть тлеющую сигарету.
Гончар вновь развеселился — эхо разнесло по округе безжалостный хохот гиены. Серый лишь скупо улыбнулся.
— Знаешь, твои слова способны разжалобить даже камень, а что говорить о таком мягком человеке, как я! Считай, что тебе сегодня крупно повезло.
Итак, где ты прячешь деньги?"
"— В кухонной плите, в духовке, — выдавил из себя пленник. — Внутри большая металлическая коробка. В ней тридцать тысяч долларов.
— А ты, оказывается, большой оригинал. Как тебя зовут?
— Виктор.
— У тебя богатое воображение, Витек. А если бы твоя престарелая мать нанесла тебе визит и вздумала испечь пирог своему любимому сыночку? Сгорели бы твои денежки синим пламенем. — Согнав с лица улыбку, Серый добавил: — Если денег там не окажется, я тебя самого поджарю на огне до хрустящей корочки… Ключи у тебя? — обратился он к напарнику, не называя его по имени.
— А как же! — откликнулся Гончар.
— Тогда присыпь-ка нашего нового друга по пояс. Пусть знает, что мы не шутим. Я тебе позвоню на мобильник, и, если денег не окажется, просто пристрели его и закопай. Ненавижу бродячих собак. Незачем оставлять им дармовое угощение.
Сунув связку ключей в карман, Серый сел в машину и, стараясь не ухнуться в колдобину, вырулил на трассу.
Обратная дорога всегда короче.
Он уложился за двадцать минут. В этот раз темнота в подъезде была помехой, и Серый не сразу сумел отыскать замочную скважину. Бдительная старушенция не высунулась. Скорее всего она уже спала или просто ворочалась в постели с боку на бок, вспоминая славные времена, когда мужчин живо интересовало, что находится у нее под юбкой.
Немного повозившись с замками, Серый открыл внешнюю металлическую дверь и внутреннюю — деревянную, очень хлипкую.
