Может, например, сидеть на работе до двух часов ночи, потом отправиться в кабак, где пропьянствует до самого утра, и свеженьким появится на рабочем месте. Слишком многое ему сходило с рук. У начальства он был в почете, друзья его уважают, женщины любят. Со стороны он производит впечатление очень удачливого человека…"
"— Счастливчик! — Полковник вновь устроился в кресле. — Но у баловней судьбы, помимо друзей, обязательно имеются недоброжелатели. Мог ли кто-нибудь из сослуживцев подбросить компрометирующие его улики?
Указательный палец Тимофея невольно потянулся к носу.
С недавних пор он стал замечать за собой некоторую странность: как только вопрос заставал его врасплох, у него начинал необыкновенно чесаться нос.
Он поскреб ногтем самый кончик носа и ответил:
— Не исключено, товарищ полковник. У такого человека наверняка есть завистники. Я прорабатываю эту версию, но явные недоброжелатели отсутствуют. А тут еще он с одним журналистом учудил… Один бойкий журналист в связи с убийством на Рязанском проспекте изобразил Чертанова чуть ли не убийцей…
Полковник усмехнулся:
— Читал я эту статью.
И что наш герой?
— Он избил этого журналиста, угрожал ему табельным оружием.
— Неудивительно, с его-то темпераментом, — хмыкнул Елизаров. — Продолжай следить за ним. Мне кажется, нас ждет еще немало сюрпризов.
Узкие ладони Елизарова одновременно и очень аккуратно легли на край стола. Характерный жест, который свидетельствовал о том, что беседа подошла к концу.
Тимофей поднялся и поспешно одернул пиджак.
— Разрешите идти?
— И еще вот что, понаблюдайте также за Лариным. Что-то не нравится мне этот тандем.
Тимофей Астахов четко развернулся, крутанувшись на каблуках, и уверенным, почти строевым шагом вышел из кабинета.
Полковник невольно задержал взгляд на его расправленных плечах. Этому парню жировые складки не грозят. Тренированный, очень энергичный, он мог бы выступать в десятиборье. Тимофей пришел в отдел из военного училища, где большую роль придавали именно физической подготовке. Это не нынешние выпускники университетов, разбухшие от бесконечных пивных возлияний.
Дверь мягко прикрылась.
На желтом песке аквариума отчетливо выделялся одинокий мотыль. Очевидно, он об этом догадывался и делал невероятные усилия, чтобы спрятаться среди рассыпанного гравия. Гибкое тело, не ведая усталости, то сворачивалось в клубочек, то вдруг неожиданно распрямлялось. Казалось, что Елизаров улыбается, потому что наблюдает за его потугами спастись от вездесущих рыб.
