— Мне ведь на работу, а я совсем не собрана, — облегченно пробормотала она и, придерживая рукой распахнувшиеся полы халата, бойко заторопилась вниз по лестнице.
Минут через пять появился сантехник. Огромный, с широким разворотом плеч, с чемоданчиком в руке, весьма прилично одетый, он напоминал домушника, перебивавшегося временными заработками в жилконторе. Глянув в замочную скважину и неодобрительно крякнув, сантехник уверенно заключил:
— Сложный замок, итальянский. Здесь повозиться придется, просто так не открыть.
Лучше бы по косячку отодрать, топориком… Вот видите, здесь можно пройтись, — провел он пальцами по краю. — А дальше она сама отойдет.
— Ну, чего стоишь, приступай! — распорядился Чертанов.
Сантехник открыл чемодан, что должно было означать: «как скажете», и вытащил крепкий топор. Приладившись, он с коротким замахом саданул топором по косяку, отколов длинную изогнутую щепу. Потом еще разок, но уже основательнее. А когда дерево превратилось в мочало, поддел под основание лезвием и вывернул косяк с гвоздями.
Замок соскочил, и дверь, освободившись от запоров, открылась.
Первым вошел Чертанов. Выругался, моментально промочив ноги, и, приподняв штанины, зашлепал в глубину квартиры. Отставая на шаг, следом продвигался Шибанов, неловко придерживаясь рукой о стену.
Участковый припозднился. Застыв в дверях, он угрюмо наблюдал за последствиями потопа, давая понять всем своим видом, что казенная форма — не водолазный костюм. Наконец, собравшись с духом, он осторожно сделал первый шаг и приступил к форсированию потока.
В центре комнаты легкими фрегатами плавала пара домашних тапочек. Паркет разбух и кое-где выпирал угловатыми утесами. Вдоль дальней стены лежал свернутый в рулон ковер, на треть утопавший в воде. Из него торчали чьи-то ноги в коротких темно-зеленых носках.
Чертанов обошел рулон со всех сторон и опять выругался.
— Помоги, — обратился он к Шибанову, — давай размотаем!..
— Миша, не торопись, — запротестовал капитан.
— Давай сначала осмотримся, что к чему.
— Я знаю, что делаю!
Шибанов пожал плечами, но спорить не стал.
Раскручиваясь, ковер мягко погружался в воду. В двух местах на густом ворсе отчетливо обозначились слипшиеся бурые пятна. Так выглядит только кровь. Развернув ковер, опера отошли, будто бы выполнили тяжкую работу. На ковре, обмотанный скотчем от голеней до плеч, лежал мужчина лет тридцати с множественными ранениями по всему телу.
