Фундинул уже без особых изысков рубил тяжелыми косыми ударами, выбивая мечи и рассекая кирасы, с каждой его атакой на траву лилась кровь, а сил у гнома как будто прибавлялось. Замахнувшись для очередного удара, он вдруг обнаружил, что врагов больше не осталось, кроме двух, что стояли на коленях между ним и его союзником, слезно умоляя пощадить их.
– Углук, это ты? – удивленно воскликнул Фундинул.
– О, шустрый гном! – в свою очередь поразился орк. – Что ты здесь делаешь, пародия на человеческого ребенка?
– А ты, зеленый варвар, бочка пивная, что ты здесь делаешь? Как всегда голый и оборванный.
– На себя посмотри, – усмехнулся орк и, сдвинув на лоб шлем, почесал затылок. Затем прикрикнул на уцелевших гвардейцев, чтобы замолчали.
Фундинул посмотрел на себя и вынужден был согласиться, что выглядит худо, в изорванных штанах, драной куртке и в посеченном саблями уйгунов кожаном фартуке.
– Это я в бою пострадал, – пояснил Фундинул, стараясь не показать, что рад встрече с Углуком.
– Тоже мне, сказал, – усмехнулся орк.
– У меня вся жизнь сплошная битва.
Он вздохнул и оперся на свой позеленевший меч.
– Что с этими будем делать? – спросил он, кивнув на пленных.
– Не знаю, – пожал плечами Фундинул и осторожно дотронулся до раненого предплечья. – Хочешь, сруби им головы…
– Для меня это давно уже не развлечение.
– Эй вы, кто вас отправил за мной? – спросил Фундинул, задирая штанину и осматривая рану на ноге.
– Его сиятельство приказал убить тебя! – с готовностью сообщил один из гвардейцев.
– Вот те на! – поразился гном и даже позабыл про свои раны. – За что же меня убивать?
– Нам про то неведомо, мы люди служивые, подневольные. Скажут – бей, мы и бьем.
– Но я был честен с его сиятельством и ни в чем перед ним не провинился. Он ведь даже накормить меня велел и денег предлагал, – недоумевал Фундинул.
– Да я сам это слышал, – подтвердил второй пленный гвардеец. – Только потом он приказал тебя убить. На всякий случай, чтобы ты про Бертрана не болтал…
– Это ты про какого Бертрана говоришь, про нашего? – спросил Углук, все еще почесывая затылок.
– Про вашего или нет, господин орк, я не знаю. Но его сиятельство имел в виду своего сына Бертрана, которого они изволили выгнать года полтора тому назад.
– Ага! Так ты, шустрый гном, уже и в графские дрязги влезть успел?
– Ну вот еще! Просто был в гостях у графа и вспомнил про Бертрана, ведь он тоже носит имя фон Марингер. Видать, его сиятельству это не понравилось.
