— Иди-ка ты на хрен, Вася, — выдает резко заледеневшим голосом Ярослав, а я фыркаю, — свою холодную голову в отношениях ты уже использовала, когда мы расставались. Очень холодно послала меня, налакалась в баре и прыгнула в тачку к какому-то хрену в тот же вечер, отрезая все надежды на то, что я с тобой смогу объясниться.
Вот это поворот.
— О, — выдыхаю я со смешком, — нет, иди-ка ты на хрен. Следил за мной, значит или друг донес?
— Какая, на хрен, разница? Это было.
Теперь, когда ты строишь из себя снежную королеву и вопишь, чтобы я к тебе не притрагивался и держал дистанцию, это вызывает у меня только усмешку, Вася. После того вечера я к тебе не притронусь никогда, — он подходит медленно ко мне, снова пытаясь то ли задавать ростом и мощью, то ли аурой раздражения, а я в ответ только закатываю глаза, — прежде чем, кого-то учить, вспомни о своих косяках.
— Тебе я могу дать такой же совет. Еще не расстался с невестой, а уже приглашаешь домой бывшую жену и уговариваешь остаться на ночь, — хмыкаю я, — ну если я тебе настолько омерзительна, позволил бы мне уехать на такси! Так что, все-таки, иди на хрен и не переводи стрелки на меня.
А знаешь, лучше я прямо сейчас уеду.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти в ванную и переодеться, но в спину мне прилетает насмешливое:
— Все-таки, теперь я ни минуты не жалею, что мы разошлись с тобой. Меня бы ждал очаровательный ежедневный вынос мозгов.
Ах ты, козлище.
От былого расслабления не остается ничего. Кровь и ярость вскипает в венах, как забытый на сильном огне суп. Я с шипением выдыхаю сквозь зубы и поворачиваюсь обратно.
— Да? Что ж, наслаждайся тогда покушениями на свою жизнь. Однажды какой-нибудь очередной глупый сосущий рот окажется успешнее своих предшественниц и грохнет тебя. Зато без выноса мозгов. Желаю тебе жениться на самой отбитой бабе на свете и счастливо сдохнуть.
— На отбитой я уже женат и сейчас развожусь, — бровь Ярослава саркастично изгибается, — пять лет ненавидеть меня за то, что я типа украл какое-то барахло — это вроде про тебя, Вась? Очень адекватно. С тобой бы я сдох от инфаркта в сорок.
Ну всё.
Теперь этот козлище задел те болевые точки, которые я закопала глубоко в себе и больше их никогда не дергала. А он прошелся по одной из них танком.
