Сейчас же? После того, что мне рассказали? А если в меня выстрелят по дороге? Я не хочу светиться перед криминальными элементами. Пошли-ка вы к черту.
— Нет, — отмираю я, — знаете, статус вдовы лучше статуса разведенной женщины. Я, пожалуй, откажусь от поездки. Если Ярослав поправится — пусть разводится через суд, имущество я делить не стану. Всего доброго.
И я сбрасываю в шоке вызов.
Стреляли. Чокнуться можно.
Как Милена с ним ребенка завела? Да я бы поседела, думая о всяком. Мало, что ли, историй о киднепинге, где крадут детей из богатых семей и требуют выкуп? Или когда убивают всю семью в криминальных разборках?
Последнее, что бы я стала делать — рожать от такого мужчины.
И никакие деньги меня не переубедили бы.
Я еду в офис на такси, гоняя эти мысли в голове. Нет, я сегодня же заберу вещи из квартиры и перееду в какой-нибудь из своих объектов. Выберу самый лучший и недорогой. Чтобы всякие Ярославы не тревожили меня больше.
Телефон в этот момент разрывается от звонков, но я его игнорирую.
А когда я подъезжаю к парковке офиса и выхожу из машины, то вижу, как двери Мерседеса рядом синхронно открываются и ко мне идут двое крепких мужчин. На их лицах суровая решимость.
— Не подходите! — визжу я, бросаясь к дверям здания. Не успеваю: меня перехватывают за талию, взваливают на плечо и несут к этому гребаному черному квадратному катафалку. Я продолжаю кричать и молочу ногами воздух.
Долбануться можно. Меня похищают средь бела дня и никто даже не спешит мне на помощь!
— Василиса, успокойтесь, — равнодушно просит меня один из похитителей, — Ярослав очень желает с вами встретиться.
Простите за такую настойчивость, но мы готовы донести вас даже на руках.
Сволочи! Они еще и шутят?!
Часть 9
Второй мужчина открывает дверь машины. Я не знаю, как в фильмах удается за секунды запихать человека и уехать, но тут возникает легкая заминка: амбал осторожно ставит меня на землю перед открытой дверью и нажимает широкой ладонью на затылок.
— Пригнитесь, пожалуйста, — просит он.
Серьезно, что ли?
— Нет, — цежу я сквозь зубы, замерев в позе горбуна.
— Почему? — искренне удивляется он, — Василиса, как вы собираетесь сесть в машину?
Он что, издевается? Я мрачно бросаю на него взгляд исподлобья. Да, издевается, по лицу вижу. В глубине глаз этого мужика — холодный профессионализм.
— Я не собираюсь садится в машину.
