Дурочка!
— Я ж в другие поцелую… — с угрозой шепчу я, сжимая попку.
Рот тут же открывается. Ррр… Да! Зацеловываю приоткрытые губы.
— Ты не Синичка, ты пугливый розовый кролик! — смеюсь возбуждённо."
"Но взгляд её мне не очень нравится. На грани… Боится меня.
Целую в порыве нежности в нос. Устраиваюсь перед плазмой, притягивая к себе в объятья. Включаю первый попавшийся не новый фильм. Просто для фона. Ёрзает…
— Ладно, трусиха, не крутись, не трогаю я тебя. Мне и так по кайфу с тобой в обнимку полежать.
Натягиваю на нас одеяло. Сердечко под моей рукой бьётся птичкой. Не расслабляется…
Да я и сам расслабиться не могу! Только стоит немного отвлечься, пальцы тут же приходят в движение. Сжимаю предплечьем ее грудь. Дыхание… Пульс… Дрожь… Плавное движение тел… Я тону в горячей эйфории, не слыша ни слова.
— Ась… — поднимаю за подбородок её лицо.
Заправляю за ушко волосы, обвожу губы большим пальцем. Хочется глаза закрыть и отпустить тело.
Целую в висок.
— Моя девочка.
Наконец-то расслабляется немного.
Тело становится мягче. Чувствую, как её пальчики оживают тоже.
Да-а-а-а!.. Трогай меня.
Ловлю какой-то дискомфорт.
— Малыш, — шепчу на ушко, — мне твоя вилка в бедро давит. Давай её выкинем?
— Пока ты не прекратишь тыкать в меня своим оружием, я не выброшу своё.
Прижимая Асю к себе за живот, трусь об нее. Ааа… Как чувствительно!
— Если мы его разрядим, он перестанет на тебя давить.
— Как это мы его разрядим?! — шепчет Синичка. — Ты же обещал — никаких «стараний»!
Член дёргается от перспективы попасть в нужные руки.
— Оо… Это не страшно… не больно… — обвожу ее пупок пальцами.
Сейчас я тебя научу!
Бонус 1. Часть 2 (Глава 28)
От игристого вина кружит голову.
Его умопомрачительные нахальные пальцы рисуют на моём животе. А потом задирают мою майку, превращая её в топ. От прикосновения к соскам, пузырьки из вина начинают активно взрываться в моей голове.
Что-то странное происходит с моей волей. Не могу ему сопротивляться.
И с ужасом понимаю, что если он немного надавит на меня.
В прямом смысле этого слова, то может сделать всё что угодно!
Я как будто не в себе…
Это нечестно!
Выкручиваюсь, садясь на колени.
И глядя в его горящие хищные глаза, я понимаю, что это вопрос времени. Вечер — долгий. Богдан — упёртый. Я — тряпка. Мокрая.
Мной можно вытереть его рельефный торс. Никогда не думала, что окажусь столь нестойкой.
Его ресницы медленно смыкаются. И он совсем не ""держит лицо"", плавясь и млея.
