Минет в машине, это же не невинности лишить, верно? Так… Шалости!
— Богдан?
— А? — выдыхаю, обводя манящие губы пальцами.
Что-то говорит мне, но в ушах так долбит пульс, что я не понимаю. Ритмично продолжаю сжимать упругое бедро, скользя пальцем между ног. Ткань отделяющая меня от её тела раздражает.
— Богдан! — ловит мою руку, пытаясь остановить. — Нет.
— Синичкина… — притягивая за затылок, ловлю в плен её губы. — Не говори мне этого! У меня инфаркт будет.
Кладу её ладонь на долбящееся сердце.
— Нет… — неуверенно шепчет мне в губы.
— Ну что ещё, детка? — мычу недовольно.
В любви признался, замуж позвал…
— Что ты ещё от меня хочешь?! Да к чёрту этот штамп! Забудь! Ничего ведь не значит… Ну, маленькая моя… давай… сдавайся!
Утягиваю её руку вниз, кладу на ширинку. Заглядываю в глаза.
— Сожми его.
Кисть сжимает головку через ткань. Космически остро! Со стоном вбиваюсь затылком в подголовник.
— Шампанское сильно перегрето! — предупреждаю я.
— Ты белены объелся, Дан? — шепчет мне в губы Ася.
— Да. То есть… Нет.
Что-то там было в этом тонике. Я даже догадываюсь что. Вот, стерва! Думала сорвать мне башню? Да вот хрен. Я лучше рукоприкладством пар спущу, чем в тебя залезу. Причём, желательно, прикладывать мягкую ладошку моего кролика. Или всего кролика целиком.
Расстегиваю ширинку, вынуждая её засунуть руку внутрь.
— Дан!..
Стук в окно. Синичка взвизгивает. Сжимаю её крепче.
— Сидеть!
— Здесь нельзя парковаться, — приглушенно слышу за закрытым окном.
Иди нахрен, а!
Не глядя, разворачиваю свои корочки, прижимая к стеклу.
Сжимая её руку на себе, двигаю вниз.
""Выстрел в воздух"" снесёт крышу моей тачки, не меньше. И меня это точно не удовлетворит.
— Дан, мы в центре города, — шепчет мне на ухо Синичка. — Мы не можем развлекаться при всех с твоим ""шампанским"".
— Ещё как можем!
— Нас увидят!
— Пусть завидуют… — дёргаю её руку вверх. — Что у меня самая… — задыхаюсь, — вкусная… зайка! Фак! Ещё-ещё…
Ася.
Касьянов гипнотизёр, не иначе! Других объяснений почему я делаю то, что считаю недопустимым не найти. Но делаю! И мало того, голова моя кружится от каждого его стона, сдавленного шёпота, движений навстречу моим ласкам. Он выключает тумблер отвечающий за любые приличия.
Ловлю его неровное дыхание, шокированно понимая, что останавливаться я не хочу. Мне нравится извлекать из него эти эмоции.
