Идём по боевому. Всё по взрослому салаги, учёба уже началась.
Признаться я не сумел сдержаться от ухмылки. И даю руку на отсечение, что так поступили и многие другие. Уж в чём в чём, а в отсутствии у меня болезни невесомости я был уверен, потому как обладал железным здоровьем. М-да. Зря я так-то.
Пока пилот давал тягу на маршевые двигатели и нас вдавливала в ложементы перегрузка, всё было в полном порядке. Но когда мы вышли на орбиту Перуна, двигатели умолкли, перегрузка пропала, и на нас во всей своей красе навалилась невесомость.
Мы не парили по десантному отсеку, а продолжали сидеть, спелёнатые ремнями безопасности. Но мой желудок очень скоро заявил о том, что происходящее ему не нравится. И с каждой минутой его возмущения становились всё сильнее, а требования настойчивее. Тошнотворный ком поднялся по пищеводу и настойчиво просился наружу. Я глянул на индикатор атмосферы, горящий красным. Приехали. Вот уж чего от себя не ожидал, так это непереносимости невесомости. И что теперь? Блевать? В закрытом наглухо шлеме? Да ну нахрен!
— Ну что салаги, наконец настало время попробовать на вкус настоящую невесомость, — вновь произнёс сержант-инструктор.
— Отстёгиваем ремни безопасности и немного полетаем. Смелее, мальчики. Смелее.
Это не просьба и не пожелание, а приказ, под каким бы соусом его ни подали. Поэтому я отстегнул ремень и тут же ощутил, что воспарил над ложементом. Казалось бы, мы немало провели времени в виртуале, где ощущения считаются идентичными реальным. Может и так, вот только реальность разительно отличалась.
— Ну чего вы словно мешком пришибленные. Активнее салаги! Полетайте по отсеку, порезвитесь. Ну же! Когда ещё выпадет шанс похулиганить дисциплину, — подбодрил нас сержант-инструктор.
Вообще-то, лишний раз шевелиться не хотелось. От слова совсем. Тошнотворный ком уже был готов вырваться из пищевода, и мне невероятным усилием удавалось загонять его обратно. Рот наполнился обильной слюной, и в невесомости глотать её оказалось настолько непривычно, что ко мне едва не подступила паника.
Захотелось размять шею, но добраться до неё не было никакой возможности из-за скафандра и отсутствия в отсеке атмосферы.
Сам не знаю как мне удалось справиться с тошнотой. В смысле, от неё-то я не избавился, но сумел превозмочь себя и не блевануть. Но как же мне хотелось и как мне было плохо. А тут ещё и сержант инструктор, величественно проплывающий между нами, и постоянно тормошащий нас. А попросту говоря расшвыривающий куда придётся.
