Муж ходил извиняться с коробкой шоколада, конфеты Евдокия взяла, немного поутихла. А потом чья-то собака, скорей всего бездомная, нагадила на площадке первого этажа, а Евдокия пошла рано утром и спросонья вляпалась в кучу. Орала опять до хрипоты, почему-то прицепилась к Рамзесу, хотя вся лестница знает, что Рамзес чистоплотная собака и никогда такого себе не позволит. Маргарита Ивановна не выдержала, ответила Евдокии резко, и это была ее ошибка. Евдокия мгновенно перестала орать, заговорила елейным голосом про налоговую полицию и конфискацию имущества и с тех пор при встрече всегда отпускала туманные намеки на эту тему.
Маргарита Ивановна перестала принимать соседей, хотела вообще дело прикрыть, но муж лежал в больнице, деньги требовались катастрофически, и Маргарита Ивановна продолжала работать с тяжелым сердцем.
– Тише, Рамзесик, тише, – Зоя вошла с коробкой пирожных.
– Ты что не открываешь, Рита?
– Да я утром к мужу в больницу ходила, потом пообедала и задремала. Ты проходи.
– Только давай сначала чаю попьем, а то мне потом будет нельзя.
Маргарита Ивановна поставила чайник, они сели за стол, и тут же раздался звонок в дверь.
– Кто там?
– Маргарита Ивановна, возьмите квитанцию по квартплате! – раздался визгливый голос.
Специально Евдокия стережет, что ли?
Маргарита Ивановна открыла дверь, и Евдокия сразу же вытянула шею в сторону кухни.
– У вас гости?
– Гости, гости, чай пьем.
В это время из кухни выскочил Рамзес, и Евдокия ретировалась.
– Ты что, Рита, такая расстроенная?
– Ох, Зоя, до чего же меня эта Евдокия довела, просто до нервного стресса.
Подумай, ну что плохого, если ко мне раза два в неделю кто-нибудь зайдет и я пару пломб поставлю? Ну, не обеднеет же государство, что я налог не заплачу, а на лето мы вообще на дачу уезжаем.
– Да плюнь ты на нее!"
"– Противно очень, боюсь ее, как будто что-то нехорошее делаю. Ой, Зоя, не давай ему пирожных, у него расстройство будет! Рамзес, фу! Ну вот, съел уже… Совсем замучилась я с ним, раньше-то муж гулял, а сейчас я одна, времени не хватает, а муж еще приучил его гулять три раза.
Так что теперь он днем мои сапоги приносит – пойдем, мол, и все. И намордник надевать со мной никак не хочет, чувствует, что мне его жалко. А Евдокия нарочно нас караулит, как услышит, что Рамзес по лестнице идет, так сразу дверь открывает и смотрит, если он без намордника, то опять крик.
– А что, кроме Рамзеса, собак на лестнице нет?
– Есть маленькие, а на втором этаже бультерьер живет.
